Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Раздел Chitat.online для книги «Мой театр. По страницам дневника. Книга II» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Видел ее не только в балетах, но и в операх – «Иване Сусанине», «Кармен», «Хованщине», в которых Семёнова, по ее собственному признанию, всегда с удовольствием танцевала.
Помню, меня тогда поразило, с каким пониманием Фоменко говорил о балете как искусстве. В своих спектаклях Пётр Наумович проявил себя замечательным хореографом. Как у него в «Войне и мире» поставлена бальная сцена! Восторг! Я даже у артистов спрашивал: «Неужели Фоменко сам это сделал?» «Да, сам ставил и сам показывал!» – подтвердили они. Кстати, Пётр Наумович не только понимал, чувствовал движение, но и замечательно танцевал.
Другая история. В 2004 году, к 100-летию постановки пьесы, в Московском Художественном театре им. А. П. Чехова давали премьеру «Вишневого сада» с одной раскрученной не по заслугам и дарованию киноактрисой в роли Раневской. Трудно сказать, кого не было в том зрительном зале: звезда на звезде, весь цвет отечественного искусства во главе с А. Демидовой, А. Фрейндлих, Л. Максаковой, М. Неёловой, в общем – все лучшие Раневские пришли! Я сидел между Неёловой и Фоменко.
Когда закончилось I действие, публика дружно поднялась. Все в молчании выходили из зала, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Мы тоже встали, идем. Неёлова мне руку сжала, типа: «Ни слова!» Стоим в фойе уже втроем с Фрейндлих. Навстречу Демидова с непроницаемым лицом. Проходя мимо, задержавшись на мгновение, Алла Сергеевна, не глядя, чуть наклонясь к нам, вынесла смертельный приговор: «Хакамада сыграла бы лучше».
Следом подошел Пётр Наумович. Он тепло обнялся со всеми и вдруг сказал: «Наверное… я пойду, подышу». «Пётр Наумович, а вы не вернетесь?» – довольно громко выпалил я невпопад, собираясь еще и продолжить свою тираду. К счастью, Неёлова успела закрыть мне ладонью рот. Она, видимо, и сама думала, как бы оттуда свинтить. Фоменко уже направлялся к выходу, когда, внезапно к нам повернувшись, разведя руками, лукаво произнес: «Если бы знать, если бы знать!»
Вот сколько лет с тех пор прошло, но каждый раз, оказываясь в МХТ, я вижу эту сцену: Пётр Наумович, разведя руками, произносит финальную фразу из чеховских «Трех сестер»: «Если бы знать, если бы знать!»
41
В ноябре 2012 года, если не ошибаюсь, истекал срок контракта Иксанова в ранге генерального директора Большого театра. Было очевидно, что его должны заменить, но кое-кто из очень заинтересованных людей боролся вовсю, чтобы контракт Анатолию Геннадьевичу продлили."
"Меня неожиданно вызвали «наверх». Сказали, что ни у кого нет сомнений по поводу моей кандидатуры в качестве директора ГАБТа: есть и опыт, и знания, и понимание дел. Но нужно письмо поддержки этой инициативы за подписью ряда влиятельных людей в мире искусства. С одними поговорили без меня, с другими разговаривал я лично.
