Мой театр. По страницам дневника. Книга II — читать онлайн бесплатно полностью

В Большой театр Валентина, по отчеству Романовна, ходила с юности, наизусть знала все оперы и балеты. Меня она любила, мы с ней дружили. И каждый раз 31 мая, если я находился в Москве, приходил к любимой Валечке на день рождения.

Так было и весной 2012 года. Подхожу с цветами и подарком, все как положено в таких случаях, к Валиному дому. Вижу, около подъезда стоит ее петербургская подруга и моя петербургская поклонница Нина Матушевская. Явно меня ждет. Не успел я поздороваться, как Нина выпалила: «Коль, Валя там в обмороке лежит – пришел Рома». А на этот день рождения обычно собиралось много театрального народа. «Меня послали узнать – если ты скажешь, что из-за него не придешь, она Рому сейчас выгонит». А мы с Ромой, по понятным причинам, 10 лет не общались. Если я видел, что в театре он куда-то заходил, я туда уже ни ногой.

«Слушай, Нин, это же день рождения Вали, не мой. Я к ней пришел. Она старше меня в два раза, а я еще буду диктовать, кого звать, кого не звать, – взял ее под локоть, – пойдем, ничего страшного». А Нина такая испуганная… Они – дамы трепетные, и всем им хорошо за 80 лет.

Поднимаемся к Вале. Та открывает дверь, сама бледная, как побелка. И такое ощущение в комнате, что над столом висит топор. Я понял, что праздник надо спасать. Начал что-то смешное вспоминать, анекдоты рассказывать, сам делаю вид, что Рому в упор не вижу.

В конце 1990-х годов Рома, тогда «рядовой» клакер ГАБТа, попал в больницу. К нему, кроме его мамы и меня, никто не приходил. Мы сдружились, а потом он перешел на «коммерческие рельсы», и наша дружба обернулась враждой.

И вот Валин день рождения… Кто-то мне шепнул, что Рома недавно перенес инфаркт. И вдруг он встает: «Я хочу сказать…» Валя издает странный звук: «А-а-а…» – «Я сейчас сделаю то, о чем ты, Валя, давно мечтала. Я хочу попросить прощения у Коли за то…» И начал перечислять все пакости, которые он мне в театре делал. Потом продолжил: «Недавно я попал в больницу с инфарктом. Лежал абсолютно один и думал, что те, ради кого я драл горло, никто из них даже не позвонил. Вспомнил, как ты меня навещал тогда в больнице… Понял, какую по отношению к тебе я совершил подлость. Я при всех это признаю, хочу принести свои извинения. Прости меня, ради бога, Коля». Валя сидит не дышит, и все остальные тоже. Сидят, не шелохнувшись, на меня смотрят.

Пока Рома произносил свою покаянную речь, я даже головы в его сторону не повернул. Трудно забыть, как он кричал на весь партер Большого театра, что я буду стоять на коленях перед ним и просить прощения, а он в меня плюнет и не простит. Но худой мир лучше доброй войны."

"Я повернулся к нему: «Ром, знаешь, а мне не за что на тебя обижаться. Потому что мне абсолютно безразлично все, что ты делал.