Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
— Ты все еще Брайар Роуз Ауэр. Смешная, милая и идеальная.
Она покачала головой, пробормотав про себя.
— Вот почему он меня ненавидит. Вот почему они от меня избавляются.
— Он не ненавидит тебя, — возразил я, хотя он и ненавидел, и я ненавидел его за это. — Это... хорошо."
"Я сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. По скептическому взгляду Брайар Роуз я понял, что потерпел неудачу.
— Он меня ненавидит. — С ее губ сорвалась горькая усмешка. — Мама поменяла свой стейк на мой, когда поняла, что он подгорел, но хочешь знать, что сделал папа?
Нет.
У меня было чувство, что если она мне расскажет, то я подойду ближе к убийству первой степени. Тем не менее, я кивнул, чтобы она продолжала.
Она вырвала свои руки из моих и встала.
— Он отрезал хорошую половину моего подгоревшего стейка и добавил его в свою тарелку, но не прежде, чем сказал, что я съела слишком много для девушки.
Вот ублюдок.
— Джейсон Ауэр - отморозок. Он тебе не нужен.
На самом деле ей было бы лучше без него. Отец ненавидел, что такая «пиявка» владеет собственностью рядом с его домом, но мы все равно возвращались на Женевское озеро, когда знали, что Ауэры будут здесь, потому что мне нужна была моя Брайар Роуз, или я донимал родителей, пока они не уступали.
— Он мой отец, Оливер.
— А что насчет Купера? Хорошо, что у тебя есть родитель, который на самом деле тебя обожает. Я имею в виду, он пришел сюда на работу только для того, чтобы увидеть тебя. Это круто.
Она фыркнула, опустив взгляд на свое платье. Даже в темноте были видны полосы крови на розовом атласе от того, как она укусила меня за руку.
— О. — Она взяла мою ладонь и развернула ее к себе лицом, разжимая нежными пальцами. — Мне так жаль.
— Не стоит.
Кровотечение давно остановилось, да это и не имело значения. Я ничего не чувствовал. В этот момент я понял, что мне действительно конец. До сих пор любовь к Брайар Роуз доставляла мне неудобства, доставляла хлопоты, изматывала нервы, но в целом приводила в восторг. По большей части это было весело.
Сегодня она познакомила меня с темной стороной любви. В стране, где каждый ее ожог хлестал меня по коже, как плеть, ее потери становились моими, а ее боль ложилась тяжестью на мои кости.
Ее пальцы вцепились в отвороты моей рубашки.
— Что мне делать?
— Убежать со мной. — Я понятия не имел, какая глупая, ромео-монтажная, сверхделириозная мысль посетила меня, чтобы предложить это, но, сказав это, я понял, что имел в виду. — Мы могли бы отправиться на край света.
