Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
Если его торопить, он только еще больше замкнется в себе.
— Не думаю, что он когда-нибудь простит меня. — Оливер опустил голову на ладони. — Иногда я удивляюсь, зачем я вообще пытаюсь.
— Потому что ты любишь его. — Я рисовала круги на его спине, пытаясь утешить его. — Ты счастлив, когда счастливы те, кого ты любишь. В этом твоя сущность. Ты не остановишься, пока не увидишь Себастьяна снова улыбающимся. Каждый день, а не только на мгновение, потому что мне удалось отвлечь его своим несравненным обаянием.
Оливер фыркнул.
— Ты несравненно очаровательна.
— Да, не так ли?
Мы улыбнулись друг другу, и это была грустная, отрезвляющая улыбка, потому что в этот момент я поняла, что у нас с Оливером фон Бисмарком нет ни единого шанса.
Что я больше всего любила в Оливере - что я всегда любила больше всего, - так это его готовность пожертвовать собственным счастьем ради тех, кого он любил. Если бы я попросила его выбрать меня, я бы попросила его стать кем-то другим.
Он должен был остаться здесь ради Себастьяна.
А мне нужно было хоть раз выбрать себя.
Это были правильные решения, так почему же они казались такими неправильными?
Оливер провел рукой по моему лицу, встретившись лбом с моим.
— Я знаю, что все еще пьян в стельку, и это, наверное, отвлекает от предстоящего признания в любви, но, черт возьми, я люблю тебя. — Он закрыл глаза, тяжело дыша. — Я чертовски сильно люблю тебя, Брайар. Иногда, блядь, трудно дышать, когда тебя нет.
Сердце защемило якорем. Я впитывала его слова - его любовь, - зная, что они не изменят нашего положения.
Руки Оливера обхватили мое лицо. Он вдохнул в меня воздух.
— Единственное, что держало меня сегодня, когда я втаскивал Себа в лифт, - это знание, что я увижу тебя в конце дня. Ты делаешь существование в тени его трагедии терпимым. С тобой, я думаю, я смогу это пережить.
Но я не хотела, чтобы Оливер выживал.
Я потерлась носом о его нос.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, и мое сердце оборвалось, потому что я говорила серьезно, и он был прекрасен, и я никогда не смогу насытиться мальчиком, который обнимал меня, когда никто другой не мог этого сделать, и все равно это ничего не меняло. — Я никогда не останавливалась. Неважно, как сильно я старалась. Как бы я ни убеждала себя, что презираю тебя. И никогда не переставала.
