Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
— Он так и не смирился с тем, что у вас не было отношений. Он пытался искать тебя. Посылал письма. Звонил. Я блокировала его каждый раз. Избавилась от писем. Сменила номера, чтобы он не смог нас найти. Вечеринка в замке стала последней каплей. Я отдала тебя в школу-интернат, где он не мог тебя найти. И это сработало.
Все мое тело задрожало. Я вцепилась в край стойки. Если бы я отпустила его, то перемахнула бы через стол и причинила ей боль. Мой самоконтроль ослабевал с каждой секундой.
У меня мог быть отец.
У меня мог быть отец.
Я могла бы почувствовать безусловную любовь. У меня мог быть отец, который спрашивал, как прошел мой день, провожал меня к алтарю, учил, как снять родовые проклятия, прежде чем я начну свои собственные.
Она лишила меня этого.
Я встала, но колени подкосились. Рюкзак упал на кафель. Рука протянулась, чтобы поймать его, а затем другая обхватила мою талию.
Оливер.
Только он мог одарить меня покоем в такой момент. Я позволила ему обнять меня, впервые потеряв дар речи. Ведь никакие слова не могли описать страдания, которые она на меня обрушила.
Глаза Оливера превратились в два острых кинжала, пронзающих мою мать и пригвождающих ее к месту.
— Тебе конец.
Она попыталась закрыть рот, но не смогла.
— Но...
— И я не имею в виду этот разговор. Я имею в виду жизнь. Это последний раз, когда ты разговариваешь с моей женой. Я уничтожу все обрывки жизни, которые тебе удалось спасти. Бедность будет наименьшей из твоих проблем.
— Ты даже не знаешь, что я сказала, — запротестовала она.
— И мне, блядь, все равно. В ту секунду, когда ты заставила плакать женщину, которую я люблю, ты подписала себе смертный приговор. Надеюсь, ты любишь оранжевый, Филомена, потому что это будет единственный цвет, который ты будешь носить до конца своей жалкой жизни.
Глаза Филомены смотрели на него, как два огромных блюдца.
— О. — Он перекинул рюкзак с деньгами через плечо. — И ты этого не заслуживаешь.
Это подтолкнуло ее к действию.
— Эй. Ты не можешь взять свои слова обратно.
— Могу, и забираю. Ни контракта, ни гребаных денег. Преследуй меня с адвокатами, детка. Посмотрим, кто победит.
Он взял мою руку с большей нежностью, чем нужно, как будто она была чем-то драгоценным, и спрятал ее в карман свитера, как будто хотел укрыть меня там и оградить от всего мира.
— Не волнуйся, Филомена, я обязательно пришлю тебе видео, как я сжигаю все эти деньги в костре, просто чтобы подсыпать немного соли в открытую рану. Счастливой жизни.
