Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
— Он провел рукой по лицу, сбивая очки. — И, черт возьми, просить тебя не быть счастливым до конца жизни - это полный пиздец, и за это мне тоже жаль. Я думал, что, видя тебя несчастным, я буду счастлив, но этого не произошло.
— Это не единственная причина, по которой я бросил Брайар.
— Нет, — согласился он. — Ты бросил ее, потому что винил себя за мое лицо, думал, что не сможешь ее защитить, и еще хуже - что ты ее не заслуживаешь. Я не помог тогда. Но я могу помочь сейчас.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду.
— Но я хочу, чтобы тебе стало лучше.
— Я никогда не стану лучше, Оливер.
— Но ты можешь. — Я начал шагать, алкоголь выветривался все быстрее, когда я увидел шанс и воспользовался им. — Сейчас все по-другому. Есть лучшие врачи, современная медицина, новые технологии...
— И я никогда не буду выглядеть так же, как пятнадцать лет назад.
Я вскинул руки вверх.
— Конечно, не будешь. Ты уже старый, как дерьмо.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Хорошо. Мы будем делать маленькие шаги. Я буду навещать тебя каждый день. Может быть, мы сможем нанять кого-нибудь...
— Нет, — оборвал он меня, положив одинокую подушку себе на колени, словно она могла защитить его от моих нетерпеливых требований. — Я пришел извиниться, а не выслушивать очередную лекцию. Мне никогда не стать лучше, Оливер. Это гребаный факт.
— Мы все еще вместе.
— И как долго еще? — Он смахнул носком ботинка пустую бутылку «Джека» с журнального столика. — Это неустойчиво.
— Моя печень говорит об обратном.
— Это глупо. Просто переезжай к ней. Проблема решена.
— Я не могу.
— Почему?
— Потому что она в Лос-Анджелесе.
Он бросил на меня взгляд, показывающий, насколько глупым он меня считает.
— Значит, следуй за ней.
— Но ты...
— Заноза в твоем боку?
— Я не это имел в виду.
— Но это правда. Я им являюсь, и был им на протяжении пятнадцати лет. — Напряжение между нами ослабло. Он подвинулся на диванной подушке, все еще заметно нервничая, но не отступая. — Что ж, я освобождаю тебя от этого бремени.
Ветерок донес до нас аромат свежей сосны и соленой воды. Я едва обратил на это внимание.
— Почему именно сейчас?
Он потер затылок, наклонил голову и что-то пробормотал.
— Повторишь?
Опять бормотание.
