Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
— Конечно, я не влюбилась ни в кого другого. — Я засунула леденец в рот и провела языком по розовому леденцу. Мои губы были припухшими и, наверное, вишнево-красными от конфет, и я знала, что он не устоит перед настоящим поцелуем. — Ты влюбился в кого-нибудь еще?
— Нет. — Он схватил мою руку, осыпая ее пушистыми, перьевыми, безумно счастливыми поцелуями. Его теплое дыхание скользило по моим пальцам, его губы касались моей открытой ладони и костяшек пальцев. — Я не думаю, что ты понимаешь. Я настолько одержим тобой, что даже не рассказываю о тебе своим друзьям.
— Хм... — Я потянулась, чтобы поцеловать его губы. — Токсичная мужественность, мой любимый тип в мальчиках.
Я облизнула губы, и он рассмеялся в поцелуе, пытаясь захватить кончик моего языка зубами.
— Мальчиках? — прорычал он. — Во множественном числе?
— Только один.
— Дерьмо. — Он вздохнул. — Это плохо."
"Он поцеловал меня в щеку. Кончик моего носа. Край моих ресниц.
— Что плохо?
— Как ты запуталась в моей душе. Это как... клубок волос. Я не могу его распутать.
— Как поэтично. — Я фыркнула. — Джону Китсу до тебя далеко.
— Не думай о других мужчинах, когда ты со мной.
— Олли, Джон Китс мертв уже более двухсот лет.
Он повернулся, чтобы поцеловать мое голое плечо.
— И все еще недостаточно мертв для меня.
Лямка спустилась до локтя, и изгиб моей груди выпирал сквозь подол ткани.
— Мы смотрим на облака? — прошептал он мне в висок.
— Да.
Я переплела свои пальцы с его пальцами, и это было так естественно, так правильно, как будто мы вообще не проводили времени врозь.
Я изучала небо.
— Я вижу кролика.
Он указал на облако через мое левое плечо.
— Огромный пенис.
— Олли. — Я закрыла рот рукой, пытаясь не рассмеяться.
— Да ладно, ты смеешься, потому что знаешь, что это правда. У него корона более королевская, чем у принца Эдуарда.
— Сейчас я тебя ударю.
— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением. Каждое твое прикосновение ко мне - это повод для праздника.
Я растянулась на ухоженной лужайке. На кончик моего ногтя приземлилась божья коровка, и я позволила ей исследовать его.
