Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
Не было смысла искать недостатки. Я бы их не нашел. Я потратил более тридцати лет на поиски.
— Я помню, что была неуклюжей, но, кажется, на этот раз я перестаралась. — Брайар вздохнула, небрежно переплетая свои пальцы между моими.
Мой пульс участился до тысячи ударов, но я заставил себя сохранять спокойствие. Сегодняшняя Брайар скорее подожгла бы собственное лицо и потушила его ножом, чем была бы со мной мила. Но эта Брайар считала, что мы все еще друзья.
Она сжала мою руку.
— Ты можешь рассказать мне, что случилось?
Я мог бы, но это поставило бы ее в стрессовую ситуацию, а доктор Коэн велел мне этого не делать.
— Мы были в The Grand Regent. Ты хотела прогуляться. Мы пошли на поле для гольфа, которое сейчас ремонтируется, и ты случайно упала в воду.
Это была самая белая ложь, которую я произнес за последнее время. Даже почти не ложь. Субъективная правда, на самом деле.
Она моргнула.
— Что заставило меня войти в воду?
— Мы поссорились.
Она нахмурилась.
— Из-за чего?
Да, ублюдок, почему бы тебе не сказать ей?
Я уставился через ее плечо на картину с изображением вазы на стене.
— Из-за цветочных композиций.
— Что?
Хороший вопрос.
Какого хрена, фон Бисмарк?
Я мог бы выбрать любую другую тему в мире - еду, климат, политику, лучшие места для отдыха, худшую начинку для пиццы (впрочем, это был бы короткий спор. Ответ - ананасы, и все это знали).
"— Мы поженимся? — Глаза Брайар загорелись, и впервые с момента нашего воссоединения ее губы расплылись в улыбке. — О Боже, Олли!
Прежде чем я понял, что происходит, она сжала мои щеки в своих маленьких ладошках, притягивая меня для поцелуя. Я был ублюдком, но, видимо, во мне еще оставалась пара моральных принципов, потому что я осторожно взял ее за запястья, наклонил подбородок и поцеловал в покрытый марлей лоб.
— Мы должны выбрать розы, Ол. Розы всех цветов. Красные. Белые. Розовые. Коралловые. Я люблю коралловые розы.
— У тебя будет столько роз, сколько ты захочешь, дорогая. — Я винил свой рот, который очень хотел умиротворить ее после того, как годами подводил ее. Мой рот и все остальные части моего тела, кроме мозга. — Все цветы Америки и Европы вместе взятые. Когда я закончу украшать нашу свадьбу, во всем мире будет не хватать роз. Количество разводов взлетит до небес.
