Автор
Мой Темный Ромео — это драматический роман о молодых людях, решивших бросить все на отсчет и изменить свою жизнь. Сюжет разворачивается в мире где тени несут ответственность за преступления, а свет вынужден скрывать свои подлинные намерения. В этом романе нет простых героев — каждый персонаж имеет свою собственную сторону лукавства и предательства, и это делает чтение необычайно живым и захватывающим....
И вы будете ждать со своими руками, чтобы я мог их видеть, пока я не доберусь до вас, или я пущу вам пулю в голову.
Я повернулся к Даллас.
— Делай, как он говорит. Ничего плохого с тобой не случится.
Ее горло судорожно сглотнуло, хотя она не рыдала, как Кейси, которая впадала в истерику, не уступающую другим обедающим.
Я давно подозревал, что моя жена была тем, кого представители поколения Z нелепо называли крутой стервой.
Как всегда, я был прав.
Грабители сработали быстро, схватив все ценное и распихав по рюкзакам.
Кейси сорвала с себя кольца, а также серьги, ожерелье и клатч «Шанель», подсунув их ему. Том и я предложили наши обручальные кольца, часы и небольшие деньги, которые у нас были с собой.
Даллас передала обручальные кольца, браслет и «Биркин». Фрида по-прежнему пряталась за спиной, подальше от глаз.
Она сердито посмотрела на человека в маске, как неодобрительный учитель.
Классическая Печенька.
— Серьги тоже, — человек в балаклаве указал на них пистолетом.
Печенька потрогала простой жемчужный гвоздик и покачала головой.
— Нет. Я не могу этого сделать. Они принадлежали бабушке. И она умерла…
— Мне плевать на то, как твоя бабулька сдохла. Отдай серьги, сучка.
Что она делала?
Была сентиментальной и милой. То, за что ты так часто ее высмеиваешь.
Она растопырила пальцы на скатерти.
— Я не отдам тебе свои серьги.
Фрида начала плакать. Пронзительный крик эхом отразился от стен, словно пуля.
— Дорогая... — я не назвал ее по имени, так как было бы глупо говорить им, кто мы такие.
— Нет, — она сунула ребенка под стол и посмотрела прямо в глаза этому засранцу, бросив безмолвный вызов: — Стреляй в меня, если хочешь. Но ты не получишь серьги моей бабушки.
Его лицо скривилось от ярости, что было видно даже сквозь черную ткань.
— Я тебя грохну.
Он поднял пистолет, чтобы ударить ее.
Я держал его мертвой хваткой.
— Я собираюсь сделать из твоего гребаного черепа подставку для ручек, если ты хотя бы бросишь взгляд в сторону моей жены.
Он отдернул пистолет, его балаклава была покрыта потом.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил?
— Я сказал то, что имел в виду. Положи пистолет и уходи.
Фрида заплакала сильнее.
