Автор
И тренер постоянно ругал меня за хаотичность жизни, без добавления даже легкого настроя на улучшение. Как они могли так со мной поступить? Родители лгали! Теперь я понимала, что мне рассказали брат и мама, папа не мог скрыть правду. Жалость и осознание своей слабости накрывали меня, как волны волнующего моря....
Как же они там лежат все — одни… привыкают. Я увидела тебя, узнала, почему ты оказалась в доме малютки, расплакалась и сказала, что забираю тебя. Паре с хорошим доходом быстро отдали малышку. Вот так и стали мы семьей.
Заморгала, прогоняя слёзы. Какая печальная история… Значит, у меня все-таки была Мама. И она меня не бросала, с ней случилось несчастье. И мне повезло, что за мной пришла та, что ее заменила.
— А папа?
— В свидетельстве стоял прочерк. О нем нам ничего неизвестно. Видимо, других родственников не нашлось, раз ты попала в дом малютки.
— Так грустно, — сказала я негромко.
— Да, милая, — погладила меня она по плечу. — У нас дети не получались, а кто-то наоборот лишился мамы.
— Да нет, мам, — сжала я ее руку. — Не лишился. А обрёл. Спасибо тебе. Что ты такая…Не знаю, смогла бы я так же как ты поступить.
— Сонечка, — улыбнулась она сквозь слёзы и снова прижала меня к себе. — Ты прощаешь меня? За то, что не сказала.
— Я не злюсь больше, — утёрла ее слёзы. — Но лучше бы ты рассказала.
— Не думай об этом, зайка, — ответила она. — Тебе суждено было стать Ланской. И ничто этого не изменит, ты навсегда наша дочь и наша семья. Обещаю, что больше никаких тайн. Прости, я хотела как лучше… Не хотела, чтобы ты ощущала себя не такой, как Мирослав. Я вас люблю одинаково.
В ответ лишь молча смотрела. До конца ещё не
приняла и не переварила.
— А Мир? Он тоже приёмный? — спросила я через пару минут размышлений.
— Нет, — покачала головой мама. — Спустя почти четыре года после того как у нас появилась ты, Бог дал нам и сыночка. Так бывает.
— Он не знает?
— Нет, — ответила она. — Мы никому не говорили. Ну бабушка с дедушкой знают, конечно, тоже.
— И все молчали…
— Не обижайся на них. Это мы с Кириллом запретили рассказывать.
— Конспираторы ещё, — проворчала я, уже больше не ощущая такой сильной обиды, какая была ещё несколько часов назад.
Разговор с мамой все же дал мне большое
облегчение. И ей тоже.
— Я просто хотела, чтобы ты была счастлива, Сонечка.
Мягко улыбнулась ей и поцеловала в щёку.
— Последний вопрос: как меня зовут на самом деле?
— Так и зовут — София, — ответила мама. — У тебя же было свидетельство о рождении и имя. Мама тебя уже называла Сонечкой, и мы не стали ничего менять. Ты все та же Соня, малыш.
— Слава Богу, — сказала я.
