После прохождения кометы в 1812 году на Земле появились разумные животные. В викторианском Лондоне мальчик встречает благородного Лиса французского происхождения — опытного воина и джентльмена, который становится его учителем и наставником в опасном мире, полном приключений и тайн.
Якобы он мельком столкнулся с ним, когда выходил из дома, а наш клиент с дамой под ручку как раз входил в парадное.
— Отлично, ведь теперь мы можем обратиться в полицию и арестовать всю шайку!
— С чем мы пойдём к инспектору Хаггерту? С рассказом о том, что некий человек навестил нас от его имени, а потом вдруг куда-то исчез? Майкл, да ты просто не представляешь, сколько неуравновешенных типов терроризирует Скотленд-Ярд с требованиями немедленно разобраться с их неверной женой или тираном-мужем. Да он попросту спихнул на нас очередного надоедливого посетителя, а я имел глупость его принять и, что самое худшее, дать ему надежду. Но не будь я потомок рыцарского рода Ренаров — именно мне суждено довести это дело до конца!
— Э-э… — сбился я, поскольку представить лисицу в доспехах рыцаря на горячем коне мне всё-таки было как-то трудновато. То есть карикатуру да, легко, а вот эпически-героическое полотно…
— Это фигура речи. Забудь, — сухо посоветовал Лис.
Я изо всех сил сделал вид, что очень постараюсь.
Видимо, сил было немного, потому что в ту же минуту я прыснул со смеху. Мой учитель позволил себе кривую улыбку и честно дождался, пока я отсмеюсь.
— Через час будь во всеоружии. Мы вновь идём в тот же самый дом.
— Зачем?
— Глупый вопрос. Нас же пригласили вечером. Кто знает, быть может, тот, кого не застали днём, вечером будет ждать нашего визита?
— Я только подключу к дубинке более мощный аккумулятор!
Час пролетел незаметно. Мне было немножко стыдно за своё неджентльменское поведение.
Мало того что я утратил столь лелеемую британским духом невозмутимость, так ещё и не счёл нужным извиниться. Если бы Лис хоть на миг показал, как глубоко он ранен моим смехом, это было бы его поражение. Но он проявил воистину французское великодушие, простив меня не задумываясь и не дожидаясь моих унылых просьб о прощении.
Он сделал так, словно бы ничего и не произошло, а мой дебильный смех отнёс лишь к юношеской поспешности, не делающей разницы из неудобных и глупых положений. То есть, как ни верти, ему опять удалось обыграть меня по всем статьям, заставив чувствовать себя толстокожим невежей, которому не место в приличном обществе. И я был полон решимости доказать обратное.
Новый аккумулятор был сунут в карман и подключён к железной набойке на правом ботинке. Подаренная моим учителем рогатка лежала в нагрудном кармане твидового пиджака. Моё недоделанное изобретение по зрелом размышлении я решил отложить для другого случая.
