Девушка выдохнула и потянулась, взглянув на серебристую ручку двери. Волчица внутренне сжалась, но решительно направилась к входу. Теней и мрака в подвале ощущался зловещий замок, а запах сырости напоминал о давно забытых страховых кошмарах.
– Что происходит? – спросила я, встревоженно всматриваясь в детский образ, истлевающий в моих руках. С каждой секундой он становился прозрачней, пропала тяжесть и тепло, что ощущали мои ладони. Еще мгновение, и я растерянно сжимала пустую простыню. – Но… ребенок… – Я осмотрелась. – Нет! – Вскочила на ноги и, путаясь в подоле длиной рубашки, подбежала к двери. – Помоги! – выкрикнула я, спотыкаясь и падая.
Я полетела в темноту. Неприятную и пугающую.
– Помоги! – повторила я громко, распахивая глаза. – Помоги, – повторила сдавленно, пытаясь справиться с паникой.
Я села и спустила ноги на прохладный пол.
Два часа ночи.
За окном непроглядная тьма. Только кое-где виднелись тусклые уличные фонари, которые подсвечивали макушки деревьев.
Где-то внизу надрывно лаяла собака. Требовательно, словно она кого-то звала.
Я поднялась и подошла к окну. Но с высоты четвертого этажа невозможно было понять происходящее. Я прижалась лбом к стеклу и напрягла глаза, но кроме теней, появляющихся то тут, то там из-под крон деревьев, ничего не удалось рассмотреть.
А собака у подъезда продолжала гавкать.
– Ник, – позвала я. – Ника, во дворе что-то происходит. Подружка как с ума сошла, – шептала я. – Ник. – Я толкнула спящую сестру в плечо. – Там… – Отдернула руку и отшатнулась."
"Темнота в углу, где стояла кровать, пришла в движение. Она медленно сползала и потекла по полу. Перетекала густым неспешным потоком и приближалась ко мне. А я отступала, еще более напуганная, чем раньше. Пятилась к двери из спальни.
Неужели, кошмар меня еще не отпустил? Я схватилась за дверную ручку, безрезультатно дергая.
«Да, кошмар, – утвердилась я. – Я сейчас не в родительской квартире. Я живу у деда, – заверяла себя, пытаясь развеять сон. – Легла спать в угловой комнатке деревянного дома».
Но тень наступала. Она стала собираться под моими ногами и вытягиваться, обретая очертания человеческой фигуры без признаков пола и возраста.
Безликая фигура колыхалась передо мной, не разрешая сдвинуться с места.
– Уйди! – приказала я.
Фигура громко хмыкнула не мужским и не женским голосом.
– Ребенок наш-ш-ш, – прошептал все тот же голос. – Наш-ш-ш, повторил он. – Мы его з-с-саберем, – пообещал.
– Нет! – я активно запротестовала. – Уйди! Не отдам! – рычала я, сжимая кулаки. Меня наполнила откуда-то взявшаяся решимость, и я пошла в наступление. Тень попятилась, а я обрела уверенность, что смогу защитить. Смогу побороться.
– Не отдам! – мой голос изменился. Стал глубже и громче.
