Девушка выдохнула и потянулась, взглянув на серебристую ручку двери. Волчица внутренне сжалась, но решительно направилась к входу. Теней и мрака в подвале ощущался зловещий замок, а запах сырости напоминал о давно забытых страховых кошмарах.
– Вон! – приказала я, а к моим крикам прибавился громкий собачий лай. Подружка появилась рядом и помогала загнать тень обратно в угол, рыча и скалясь.
– Вон! – прокричала я, ощущая невероятный жар, что проходит сквозь меня. – Вон! – выкрикнула я из последних сил, оседая.
Собака тут же оказалась у моих ног и тыкала влажным носом в шею и щеки, упиралась лбом, словно пытаясь растолкать.
– Проснись, – услышала я голос деда. – Агата, проснись. Это сон. Кошмар. – Влажные прикосновения с шеи переместились на лоб. – Да что ж такое.
– Я слышу. Я слышу, дедуль, – промямлила я распухшим языком. – Дай. – Я не глядя протянула руку, прося холодное полотенце. – Я проснулась, – заверила я и обтирала щеки.
– Садись, внуч. Садись. – Деда помог мне оторваться от влажной постели. – Еще собака эта, – недовольно он проворчал, а я услышала лай. – Как только во двор попала.
– Это наша, – ответила я хрипло. – Охраняет.
Я прижимаюсь к стене, оттягиваю ворот ночной рубашки, что душит меня.
– Что приснилось? – спросил деда. – Что-то плохое, да? С кем-то случится беда? – расспрашивал он.
Деда верил в мои кошмары, называл их вещими снами. Все началось шестнадцать лет назад, когда я, будучи совсем крохой, закричала ночью и сквозь слезы рассказала, как папа упал в страшную яму. Папа погиб спустя три дня. На стройке, где он работал, сорвалась балка.
Ребенком я верила в то, что по-настоящему особенная. Предсказательница. Волшебница. А потом поняла, что дед всегда находил объяснения моим снам, умело связывая приснившееся с реальностью, перемешивая факты и выбирая из имеющихся, только те, что подходили.
– Глупость приснилась, – ответила я.
– Расскажи, расскажи, – попросил деда. – Тебе сразу легче станет, а я послушаю. Ты не веришь в свой дар, а я в него верю.
Мне действительно хотелось пересказать приснившееся, иначе, я до утра не сомкну глаз. Буду думать и вновь переживать те жуткие эмоции.
– Я видела мужчину, – произнесла я, съежившись от страха.
– Он тебя напугал?
– Нет, он… он меня точно не хотел пугать. Он относился ко мне с нежностью. Мне кажется, он меня любил, – произнесла я и задрожала от волнения еще сильней. – Во сне. Во сне любил, – я быстро добавила.
– Это хорошо. – Деда заметно расслабился. – А чего же ты звала на помощь?
– Там… еще был ребенок. Мне кажется, это был ребенок того мужчины, – произнесла я, вспоминая детское личико с красивыми голубыми глазами.
– И это хорошо.
