Девушка выдохнула и потянулась, взглянув на серебристую ручку двери. Волчица внутренне сжалась, но решительно направилась к входу. Теней и мрака в подвале ощущался зловещий замок, а запах сырости напоминал о давно забытых страховых кошмарах.
Но про беременных не думают плохо, а тем более не желают им зла.
Я громко зарычала, ударила руками по высокой траве и села. Благо вокруг ни души. Можно кричать, рычать, топать ногами, вырывать траву и швырять её, и никто на тебя не посмотрит косо.
Дом бабушки в полузаброшенной деревеньке стал моим спасением. Уединенный среди высоких сосен. Неказистый, низкий с кухней и единственной комнатой – залом, как говорила бабуля. Достаточно переступить его порог, вдохнуть уютный запах, и ты словно возвращаешься в детство. А там было спокойно, и самым большим проступком считался недоеденный суп.
Хорошо, что я смогла уговорить маму дать мне ключи. Она переживала, как я доберусь. Автобус не заезжал в Кривое Колено, а останавливался на трассе, и от остановки немногочисленным жителям приходилось преодолевать пешком еще пять километров. Но мне они показались прогулкой. Стоило ступить на грунтовую дорогу и тебя окружают стрекот насекомых и щебет птиц, и чем больше я удалялась от трассы, тем спокойней мне становилось на душе.
Я поднялась на ноги, стряхнула покрывало, на котором лежала и принялась наконец за сбор яблок. Было жалко смотреть на огромный заброшенный яблоневый сад. Столько труда когда-то вложили люди, а теперь плоды просто падают на землю и гниют.
"– Агата, – послышался скрипучий голос бабы Лиды. – Ты на себе не носи ведра, у меня тележка есть.
– Хорошо, – крикнула я, забираясь на ветвь дерева.
Баба Лида одна из тех, кто остался в Кривом Колене. Наши с ней участки разделял низкий покосившейся забор. Старушка жила в деревне с весны и до наступления заморозков, а на зиму возвращалась в город. Предприимчивая и бойкая старушка. Она сажала огород, делала закрутки, собирала в заброшенных садах фрукты и ягоды, сушила и не забывала продавать излишки.
– Я тебе попить принесла, – услышала я за спиной, когда в десятый раз слезала со старого раскидистого дерева. – Компот.
– Яблочный? – спросила я со смехом.
Последние три дня, как я согласилась помогать бабе Лиде, все моя пища стала иметь яблочный привкус. Пирожки с яблоками, оладья – яблочные, теперь вот и компот.
– Да нет, – отмахнулась старушка. – Вишневый. Холодненький.
Я поставила ведро, обтерла ладони о шорты.
– Спасибо, – ответила я.
