Автор
Как можно ухудшить идеальное утро с одной грустной фразой? Яростный приговор мамы о необходимости внука как раз насквозь пронзил душу: "Зачем? Твой папа не молодеет, да и я... Мы уже не шестнадцатые. Часики тикают!" Этот вечерний разговор был стандартной пластинкой в нашей жизни, готовой каждые квартал вывести из себя....
– О, а я думала твой лучший друг безнадежен…
– …Бриллик обанкротились.
– Да, теперь бегают за мной и при каждом удобном случае просят денег. А как так получилось?
– О, ну они пожадничал продавать свои книжные мастерские, а Свебот открыла завод по соседству…
Мы прокатились на Воздушных горках – когда маленький паровозик несется по сумасшедшим загогулинам рельс. Я визжала, но не отстраха, а от возмущения – всю дорогу пришлось бороться с юбкой, которая так и норовила задраться от встречного потока воздуха. Рейнард самодовольно ухмылялся, но теперь это не вызывало у меня привычное бешенство.
Жалость – это конечно, второй верный шаг от ненависти до любви, но не в моем случае. С некоторым ужасом я осознала, что это недолгое время у власти действительно превратило меня в хорошо отлаженный механизм. Локомотив из долга, амбиций и ответственности несся напролом, потеряв где-то по пути часть эмоций.
– О чем задумалась? – спросил Рейнард, заставляя вынырнуть из собственных мрачных мыслей.
– Ни о чем.
– Тогда что я только что у тебя спрашивал?
– Рейнард, бесишь, – честно сказала я, и парень хмыкнул.
– Я предложил пойти на колесо обозрения. И ты согласилась.
– Не помню такого.
– А я помню. Пойдем, тебе понравится. Вид шикарный.
– Мда? – неуверенно спросила я, рассматривая медленно вращающуюся махину.
– Да, – твердо заявил он, потянув меня за руку.
Я неуверенно пошла за ним, чувствуя какой-то подвох.
Колесо обозрения медленно вращалось, и посетители могли без особых проблем шагнуть в остекленные кабинки на ходу. Я уселась по ходу движения, Рейнард, как приличный молодой человек, сел напротив, мы умолкли. Я смотрела в окно, Рейнард смотрел на меня. Кабинка медленно поднималась. И в тот момент, когда она преодолела высоту ближайших деревьев, я поняла, что свидание это мне запомнится надолго. Вероятно – на всю жизнь.
– Рейнард... – тихо позвала я.
– М? – парень отвлекся от пейзажа за окном кабинки.
– А вот ты же военный да? Ты ведь приносил присягу короне?
– Естественно.
– Отлично. Корона требует соблюдать конфиденциальность.
Я достала из воздуха черный с золотом кинжал и протянула парню. Он оказался весьма понятливым.
– Все сказанное в этой кабине будет храниться мною, как государственная тайна, пока клятва не будет отозвана.
