Автор
В темном спальном районе охранники требуют скорость, но Вадим остается страстным текстовщиком, забитым делами и перепиской. Завтра важная встреча, и он не может опаздать — ни на самолет, ни на встречу с партнерами. Мир за окном кажется холоднее его головы в этот миг, но Вадим страстно пишет письма, будучи сосредоточенным и решительным....
– Она оттуда? Откуда конкретно?
– Из какого-то села. Буркино, Муркино…
– Буркодьево?
– Д-да… – он смотрит на меня заискивающим взглядом.
– Как ее девичья фамилия?
– С-соколова…
Я откидываюсь на спинку дивана. Закрываю глаза.
Так вот ты кто, моя потеряшка. Настя Соколова из села Буркодьево.
В детстве родители отправляли меня туда на лето к бабушке. Я гонял с пацанами мяч, ходил в лес, лазил по фермерским садами огородам. Помню, как всей бандой совершали набеги на яблони и кукурузу. А еще у одного из ребят, Пашки Соколова, была маленькая сестренка.
Однажды мы играли в футбол, а она сидела на краю площадки и ковырялась в песке. Я неудачно передал пас, и мяч попал ей прямо в голову. Малая как сидела, так и повалилась носом в песок. Мы все испугались и бросились к ней, но я добежал первым.
Когда она открыла глаза, я в них утонул. Они у нее были сине-зеленые, как море, и такие же глубокие.
Бабка дома отходила меня тряпкой за то, что едва не убил ребенка.
И вот стою я как дурак с этими ромашками у них под калиткой, шмыгаю носом. Из кустов парни ржут. А тут из дома выходит ее мать с ней за руку...
Вот почему Ася показалась мне знакомой в нашу первую встречу.
Тогда ей было пять лет. Мне – двенадцать. Я бы никогда не узнал ее через столько лет, но она очень похожа на мать. Просто копия!
– Босс, – голос Дыма возвращает меня в реальность.
– Записал? – хмурюсь. – Отлично. Пора заканчивать этот спектакль.
Спасибо Льву Аркадьевичу за его криминальный опыт. И мне пригодился.
2. АСЯ
Меня выписывают через два дня. Макс ведет себя очень странно. Подхватывает меня на руки, едва я пытаюсь переступить порог больничной палаты, и так несет до самой машины.
Садится со мной на заднее сиденье. Причем я оказываюсь на его коленях. И всю дорогу дышит мне в шею. Будто надышаться не может.
А меня мучает совесть. Надо бы рассказать, что я все вспомнила. Но как это сделать правильно?
“Привет, Макс, а я все вспомнила. Ты тот самый тощий козел, который меня в детстве мячом по макушке огрел! А через двадцать лет вернулся и едва не задавил своей тачкой!”
Так что ли?
Нет, что-то не то.
Я вздыхаю и ерзаю, пытаясь подобрать правильные слова, пока Макс не начинает ворчать:
– Сиди смирно! Уже все… важное мне оттоптала!
А ведь и правда.
