Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
— Ярослава? — выдохнул я, посмотрев на ее грустное лицо, — что случилось?!
Вмиг преодолев расстояние между нами, я сел на корточки и захватил ее горячее лицо в свои холодные ладони. Она немного отшатнулась, и я понял, что причина в моих ледяных после душа руках, но не мог отпустить ее более…
— Ты чего под ледяной водой? — девочка явно ошалела, и я улыбнулся, завидев ее эмоции. Все хорошо… значит, все хорошо, — ты можешь заболеть! — возмутилась она.
— Все нормально, — отмахнулся я, а затем поднял ее на ноги, притягивая к себе, однако тут ее взгляд вновь потух.
Настроившись было почувствовать вкус ее губ, я грустно вздохнул:
— Говори, что с тобой? — добавив себе в голос немного стали, я нахмурился и пытался вглядеться в ее печальные глаза.
— Мне приснился страшный сон…
— Что за сон? — с участием спросил я.
— Страшный сон, и все на этом, — отмахивалась теперь она, — можно я останусь у тебя? Пока не пройдет наваждение…
Я застыл, а в моей голове проносились просто нехеровые мысли, одна хуже другой, но я сжал руки в кулаки и еле выдавил:
— Да… располагайся, кровать большая.
Каждое слово просто не давало покоя, так и намекая на все самое пошлое естество. Не заметив этого, Ярослава повернулась ко мне спиной и пошла к моей двуспальной кровати. Все, хана моей выдержке и зря только в душ бегал — член активизировался, уже настраиваясь на бурную и активную ночь, но разумом я понимал, что я не готов. Не готов я применять силу к Ярославе, потому что та еще находится в слишком подавленном состоянии, чтобы использовать ее в своих пошлых целях и в разных позах…"
"— Я тебе правда не помешаю? — обернулась она.
— Правда, — прохрипел я, однако тут же сделал вид, что закашлялся.
Вот идиот. Старый идиот со стояком на молоденькую девочку, так вернее.
Если бы не моя трезвая голова и верность своим принципам я бы давно разложил ее здесь, однако мне хотелось иначе. Хотелось не ее скрытого желания, а ее осознанности, не однотонного и потухшего взгляда на меня.
Я лег, когда Ярослава еще не успела повернуться и сесть на кровать, и тут же накрылся одеялом. Ну не в душ же идти опять? Запалит, только взглянув чуть ниже… А так сейчас ляжет на бочок, уснет, а я… а я так и останусь идиотом со стояком.
Какого же было мое удивление, когда Ярослава села с другого конца кровати, а затем легла и начала двигаться ко мне.
