Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Беляев Демьян стоял передо мной, и словно ничего не поменялось в нем за все дни разлуки и после его разоблачения. Он также прекрасен, вот только мне все равно.
Отбило все изнутри. Желание стремилось к Захару, сердце застыло в предвкушении встречи с другим человеком.
Однако все равно кольнуло. Не выдержало и что-то екнуло. Я это спустила на страх, ведь он действительно был.
— Заброшенный дом… — прошептала я, — здесь состоится наш разговор, Ян? Наш последний разговор… здесь?
В его светлых глазах показалась грусть.
— С чего ты решила, что разговор — последний? С чего, Ярослава? — усмешка тронула губы ранее любимого мужчины.
Я посмотрела на него, на такого уверенного, и не смогла сказать то, что хотела.
— Поцелуи на качелях, объятия перед домом, душевные разговоры, — загибал пальцы Демьян, а я потихоньку приходила в ужас, — ради этого ты забыла меня? — он вскинул голову.
Я молчала, смотря ему прямо в глаза.
— Ради его поцелуев и доброты, Ярослава? А я был с тобой груб?
— Ты меня не любишь, Демьян, — прикусила я губу, пытаясь унять свое сердце.
— Глупая шарманка играет у тебя в голове, Ярослава, — бросил он, прищурившись, — если бы не любил — убил. Давно бы убил за кое-что, милая.
Я похолодела от его слов. Демьян сделал шаг в мою сторону.
— Когда увидел фотографии и видео, где вы сидите во дворе и мило воркуете на качелях… хотелось задушить тебя. Хотя нет! — воскликнул он, а затем схватил меня за руку и усадил на диван, который стоял в этой гостиной.
Этот дом не был заброшенным, как таковым. Просто здесь долго не жили, и это было видно.
— Я хотел тебя сначала взять, — прозвучало совсем рядом вкрадчиво, — а потом убить. Так вот если бы я тебя не любил, то сейчас не распинался бы перед тобой!
Его глаза хищно сверкнули.
— Ты не представляешь, каково это — сидеть в клетке, когда знаешь, что с твоей женщиной спят.
— Прекрати…
— Разве не так, Ярослава? — процедил он, — ты перестала принадлежать мне по собственному желанию…
Его пальцы с какой-то особой нежностью заправили локон мне за ухо.
— Ты заставил Славу привезти меня сюда, чтобы говорить об этом? — не выдержала я.
— Вовсе нет, — улыбнулся Демьян, — я не знаю, за что тебя любить, но люблю. Зачем?
— Зачем, Демьян? — прошептала я, желая выбиться в его разум, — отпусти меня, прошу.
