Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Так зачем злишь?! Тебе нравится, хочется агрессии в постели?
— Нет! — резко ответила я, — я…
Его язык коснулся груди, и я охнула.
— Ты возбуждена, моя милая, — с улыбкой произнес он, с легкостью протягивая руку между плотно сжатых ног и несколькими пальцами проскальзывая внутрь меня.
Я отвернула лицо, лишь бы не видеть его возбужденный бешеный взгляд. Не видеть… Одной рукой удерживая мои руки, другой он делал все, заставляя меня вспоминать каждое движение, каждые ласки, заставляя меня вспоминать собственные стоны от того, что он проделывал глубокими ночами.
Едва я почувствовала его палец внутри, как резко сжала колени. Его учащенное дыхание грело шею, висок, губы…
Я слышала, как он расстегивает свой ремень на брюках, но хорошо удерживаемая за руки, мне оставалось только дожидаться, когда он отвлечется и потеряет бдительность… однако прошло около минуты, а Ян лишь еще крепче прижал меня к постели и навис сверху. Мы встретились взглядом. Я не знаю, что было написано на моем лице, но однозначно там была ненависть.
— Я прошу в последний раз, — прошептала я, чувствуя его губы на щеке и губах, а внизу бедром ощущая его голое тело и возбуждение, — я не хочу… не хочу этого после того, что ты сделал! Ты мне противен, Ян!"
"Даже не удостоив меня своим взглядом, в котором, я уверена, царила ярость вперемешку с желанием, Ян вместе с моими последними словами грубо раздвинул мои ноги и ворвался внутрь с яростным стоном. За долю секунды боль пронзила мое тело от резкого толчка, шею обвила широкая мужская ладонь, и я почувствовала, что мои губы сминают в грубом поцелуе.
Ян замер и, подняв лицо, посмотрел на меня. Я чувствовала пульсацию внутри себя, но он почему-то не начинал двигаться. Я не узнавала Демьяна, и потому отвернулась, не желая смотреть на словно чужого мне человека.
— Как бы ты не сопротивлялась, — произнес он, отпуская мои онемевшие руки, — я вижу твое желание, Ярослава.
Я вздрогнула, почувствовав начало движения внутри себя. Он медленно выходил, давая мне время почувствовать его в себе — каждый миллиметр, ту натянутость и то возбуждение, когда он имеет власть, когда раздвигает ноги своими широкими ладонями, когда он внутри меня и заставляет сердце биться чаще своими движениями...
