Антон Паркуется на стоянке возле дома своей новой жены. Черный «БМВ» растворяется в толпе машин. Антон прикуривает сигарету и наблюдает через закрытое окно, откинувшись на сиденье. Район элитный: блестящие башни, стеклянные двери, огромные холлы. Здесь всё по-европейски — даже детские площадки и дорожки для прогулок....
Впивается в губы, целует, одновременно снимая с меня бюстгальтер, отшвыривая его на пол.
– Моя красивая девочка, как же я скучал, – выдыхает мне губы и тут же их всасывает, кусает. Ему всегда было мало поцелуев, он впивается в губы, кусая, чтобы отобрать все и присвоить. Хватаю края его футболки, снимаю ее и уже сама возвращаюсь к его губам, проходясь по сильному телу и сжимая от нетерпения. Его ладони накрывают мою грудь, сжимают, вынуждая прогнуться и требовать большего. Антон прохватывает мою поясницу, подтягивая к себе, оставляет несколько укусов на груди и с хриплым стоном всасывает сосок.
– Антон… А-а-а-а, – глотаю воздух от волн возбуждения, пока он умело играет с грудью, то лаская языком, то всасывая. И нас сносит этим ураганом страсти, выключая от реального мира. Становится жарко, сладко и мучительно хорошо. Хватаю его лицо, отрывая от себя, и заглядываю в глаза. У этого мужчины грешные глаза, в комнате полумрак, но я точно знаю, что они сейчас темно-зелёные, насыщенные, нереальные, дьявольские, когда злится или возбужден.
Мы смотрим друг другу в глаза, тяжело дыша. Время останавливается. Между нами искрит, кажется, даже пахнет по-особенному – нашим сладким и таким больным прошлым, словно и не было ничего. Очень хочется остаться в этом времени подольше, а лучше навсегда.
Дыхание спирает, когда он резко опускает меня на диван, нависая, быстро расстегивает мои джинсы, снимает их, хватает трусики, натягивает, ткань впивается в промежность, и меня выгибает под ним.
– Да, моя горячая девочка, – усмехается своей невыносимой улыбкой.
"Аверин эгоистичный, наглый мерзавец, сопротивление бесполезно. Он никогда не оставляет вариантов, безжалостно топя меня в себе. Нависает, покрывает голодными, хаотичными поцелуями мой живот, сдёргивает с ног трусики, словно срываясь с цепи. Антона никогда не хватало надолго, он ярок в своих эмоциях. А очень ласков и нежен, только когда сыт сполна. Сейчас же между нами искрит необузданный голод, нам мало друг друга, мы воруем эту эйфорию у вселенной.
Он шире разводит мои ноги, накрывает своими порочными губами плоть, целуется с ней, проводит языком, слизывая влагу.
– Ммм, как я скучал по этому вкусу, – звучит грязно, но всегда заводит.
Его горячие губы всасывают клитор, и у меня закатываются глаза, а по телу идет судорога удовольствия. Его пальцы вторгаются в меня, поглаживая стеночки, а язык и губы творят что-то неописуемое, вынуждая приподнимать бедра и требовать большего.
