В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
В моей жизни не так много встречается хороших людей, но Эдуард Маркович один из них.
– Даже так?
Мужчина удивленно вскидывает идеальную бровь, берет стул, садится напротив меня, быстро смотрит на закрытые двери, снова на меня. Берет за руку, измеряет пульс, крутит мою голову, разглядывает.
– Когда?
– Думаю, недели три назад.
– Кто?
– Вы не знаете.
– Ну и слава богу, а то у меня клиника, жена, дети, помирать не хочется. Но нужно все тщательно проверить, взять анализы, УЗИ, много всего. Вдруг тебе только показалось, о плохом думать не хочу.
Показалось? Да я уже свыклась с этим событием и почти имя начала придумывать, чтоб не сойти с ума от других мыслей.
– Я не дам себя выскребать. Вы понимаете меня? – сверлю светилу гинекологии взглядом, вкладывая в него все несказанные слова. – Что бы там ни хотел и чем бы ни запугивал вас Костя, этого не будет. И мне будет глубоко плевать на то, что вам дорого.
Эдуард Маркович пристально смотрит, он мужик умный, умеет анализировать, и я надеюсь не гнида.
– Надень халат, и пойдем, посмотрим тебя.
Доктор никак не отреагировал на мой выпад, вышел из палаты. Нашла халат, тапочки, в коридоре происходит заминка, меня просят подождать, когда освободится кабинет. Гектор, сложа руки на груди, стоит у окна, задумчиво смотрит на белый, сверкающий до рези в глазах на солнце снег.
– Тебя оставили проконтролировать мой аборт, или лично примешь участие, чтоб доложить от первого лица о проделанной работе?
Четкий хищный профиль, бледная кожа, светлая щетина, на скулах играют желваки, снова во всем черном.
– И не противно? Не надоело?
Не понимаю, зачем задираю зверя, наверное, хочу выплеснуть всю обиду, что скопилась внутри. Она как кислота разъедает и без того исковерканную душу.
– Чего ты хочешь? – спрашивает, даже не поворачиваясь, плечи расправлены, кадык дергается на шее.
– Чтобы вы все сдохли и исчезли из моей жизни, – говорю самое мое заветное желание, как Деду Морозу на новогоднем утреннике, выплевывая слова в лицо мужчине.
А вот теперь смотрит в глаза, узкие зрачки, светло-голубая радужка, в нем чувствуется опасный зверь, волк, что ищет добычу. И он найдет. Найдет и загрызет. Нет, я не понимаю, что его связывает с Никифоровым.
– Я помогу тебе.
– Сдохнешь?
– Помогу это сделать другому.
Ступор.
