В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
– Вчера что нашли?
– Васа говорит, нет, иначе бы его тут не было. Шуму только навели да бардак устроили. Думаешь, кто донес?
– Нет дыма без огня.
Задумалась, глядя перед собой в одну точку – на разбитую бутылку “Джека Дэниэлса”, да, друг, тебе хорошо досталось. Значит, что мы имеем: наводку на бар и о том, что тут распространяют наркотики, и именно она оказывается неучтенной хозяином и благодетелем города Тихоном Ильичом.
Все старо как мир, мужики играют в свои игры, делят территорию, власть и влияние.
Но это не мое дело.
– Что хотел от тебя этот ублюдочный тип?
Виолетта наклонилась ко мне ближе, от нее пахнуло сладкими духами, в карих глазах любопытство и блеск влюбленной дурочки, сама такая была, но мой глупый поступок можно списать на молодость, а Виоле тридцать пять.
Она как-то рассказала мне свою историю, напилась тогда и все вывалила как на исповеди, заливая слезами мою единственную приличную майку.
– Что он мог хотеть одной извилиной?
– Девочки говорят, у него член маленький, – Виола понизила голос до интригующего шепота, скривила лицо. – Из-за этого и садист, и нервный такой.
– Да, а еще комплексы, детские обиды и душа – выгребная яма.
В пустом помещении послышался шум, крики, это из кабинета Виссариона, но воспитывать отпрыска уже поздно, я бы на его месте в горы его бы сослала баранов пасти.
– Пошел вон! И чтоб больше не появлялся! Чтоб ноги твоей не было в моем баре и твоей дряни! Ты всех нас подставляешь, как у тебя хватает совести, чтобы о тебе подумала мать! Хоть бы не пятнал ее память.
Сын ответил грубо, громко хлопнул дверью, мы повернулись, Коба пыхтел, волосы взъерошенные, пнул стул, посмотрел на меня.
– Это ты все, сучка рыжая, все ты виновата! Ты старику мозг запудрила, но ты все равно приползешь, на коленях молить будешь и о документах, и обо всем другом. А когда я узнаю, от кого ты убегаешь и прячешься, кровавыми соплями умоешься.
Многообещающее заявление, все может выйти именно так, но у Кобы скудная фантазия, у Никифорова куда интересней.
