В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
– Даже так? Губернатор их подарил или продал?
– Там какая-то возня у них семейная, меня не посвятили в детали.
Ой темнит мой Савелий, глаза отводит, пиджак поправляет, в окно смотрит, даже самому интересно, что будут дальше. Мы отдадим город Саиду? Ляжем под него и раздвинем ноги как шлюхи в элитных комплексах?
– Тихон Ильич, там Вадим привел какую-то ненормальную,– секретарь заходит в кабинет, сжимает губы, Савелий заинтересованно смотрит на нее.
– Света, давай конкретней.
– Я и говорю конкретней: девица, совсем чокнутая, хамит, сломала кулер с водой, разбила стакан, сидит, закинув ноги на стол.
Точно. Арина.
В приемной случилось мое вчерашнее любопытство и благородство.
– Что за чокнутая?
Савелий оживет – если дело касается женской юбки и хорошенького личика, он у нас в первых рядах. Не хочу, чтоб он видел Арину, сам не пойму почему.
– Вчера познакомились в отделении, буянила.
– Проститутка, что ли?
– Ага, – верю, что нет, но Савелий пусть думает иначе.
– Так что мне с ней делать?"
"Света не унимается, как ее зацепила рыжая, представил – и весело стало. Эта дерзкая сучка кого хочешь доведет до бешенства, как вообще дожила до своих лет, удивительно.
– Пусть зайдет.
А когда Арина появляется в кабинете, сердце дергается в груди.
Удар, второй, чаще, быстрее.
На ней простая осенняя куртка, джинсы, дешевые кроссовки, свитер, волосы собраны в пучок.
– Какой интересный экземпляр, – Савелий подходит ближе, рассматривая девушку, она позволяет это сделать. Но сейчас точно что-то будет.
– А у вас веселый зоопарк, Тихон Ильич, мартышка в приемной, ползучий гад в кабинете, весело живете.
– Она точно проститутка? А то сильно разговорчивая.
– Точно, но тебе и даром не дам. Тихон Ильич, давайте закончим эту аудиенцию, а то я сегодня стирку затеяла, белье в тазике замочила с утра, закиснут трусишки.
Девушка наигранно улыбается, а у меня руки чешутся ее наказать. Совсем недавно было желание душу из нее вытряхнуть и все узнать про то, почему так живет, что делала в том баре, но любопытства во мне меньше не стало.
– Покровский, где ты нашел такую дерзкую и острую на язычок шлюшку?
«Шлюшка» покоробила, а Арина сморщилась сама от этого определения, словно от неприятного запаха.
– Это я еще не острила.
