В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
– Оказывается, хозяин города такой романтик, я-то думала, ты каждый день, лично залив раствором цемента ноги, кого-то скидываешь с моста.
– Через день. Я все это делаю через день.
Тихон смотрит в глаза, на его лицо падают лучи солнца, морщинки, несколько родинок, волосы и борода сейчас отливают рыжиной. Чувствую, как он возбужден, трется членом о живот, на губах ухмылка. Машинально облизываю свои, а его взгляд становится тяжелым.
Он мой второй мужчина, не думала, что будет именно так: от своей ненависти и презрения в первые часы знакомства я перейду к тому, что во мне вспыхнет желание, и я отдамся сама.
Когда от детской неосознанной любви ты переходишь к пониманию того, что тобой пользуются, тобой играют, рождается ненависть, а она плохой спутник желанию. Но Костя умел найти нужные слова, умел надавить, подобрать интонацию, ловко манипулируя и при этом прессуя. Сначала это была его безграничная одержимая любовь ко мне, потом шантаж братом, которого он сам же и посадил.
– Я снова хочу тебя.
Говорит серьезно и смотрит также, словно сам не рад этому.
– И мы не предохранялись, я совсем с тобой потерял голову.
– Переживаешь?
– Да, думаю, если родится рыжий пацан, его все в школе будут дразнить.
В груди колет острой болью, Константину категорически не нужны были от меня дети, его девочка не должна этим заниматься, она должна быть покорной, встречать и давать то, что ему нужно. А вся эта чушь про брак – лишь видимость, ширма приличия, за которой прячется большинство.
У него есть дети. Жена родила. Для этого, как он мне объяснил, и существуют жены, чтоб рожать, кормить грудью, вынашивать и воспитывать отпрысков. А я его милая, любимая лисичка, которая будет всегда рядом.
Во мне спираль, уже пятая по счету, Костя лично водил меня в частную клинику и контролировал, чтоб она была. Как еще не додумался стерилизовать меня.
– Я предохраняюсь, не переживай.
Хочу спрятать навернувшиеся на глаза слезы, но он мне не дает, снова целует, теперь уже лицо, щеки, веки.
– Я больше переживаю, что он может быть не рыжим.
– Замолчи.
Нахожу его губы, целую сама, веду языком, тянусь навстречу, прижимаясь всем телом, раздвигая ноги шире, веду бедрами. Опустив одну руку, трогаю возбужденную плоть, сжимая пальцами, обхватив ствол, массирую его.
