В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
В словах Савы, конечно, есть крупицы разумного, я действительно ничего не знаю об Арине, но я чувствую, она не такая, она не станет себя продавать.
Чувствую затылком взгляд, он прожигает, медленно оборачиваюсь, мимо проходят люди, но мне хватает нескольких секунд, чтоб поймать этот взгляд.
Высокий широкоплечий мужчина, рубашка, пальто, смуглая кожа, восточная внешность, он моложе меня. Он во всем черном, как огромная скала, смотрит оценивающе, гладит бороду, на мизинце сверкает кольцо.
Саид.
Тут грех ошибиться.
Значит, вернулся.
Как все удивительно вышло, и мы встретились в одном месте. Сава откуда-то прилетел, Саид вернулся в город. Из нас троих только я думаю о том, что все случайно? А на самом деле все роли давно распределены, и мне отведена не самая удачная?
Мне бы действительно думать о делах, о том, что нужно этому турку в моем городе, а все мои мысли о женщине. Вот куда она ушла так надолго?"
"Глава 24
Арина
Скотина долбаная. Все вокруг скоты и твари.
Ненавижу таких хозяев жизни.
Шарф душит, снимаю его, крепко сжав в руке, просто иду сквозь народ, ищу указатель, где может быть туалет. Сама не понимаю, почему так взорвалась, при нашей первой встрече с Тихоном я тоже его ненавидела, но то было совсем другое, был протест.
Нет, обманываю себя. Ненавидела его за уверенность, властность. Но, черт, тут другое, Тихон особенный.
А этот Савелий вызывает отторжение, как наша воспитательница в детдоме, та всегда называла нас отребьем, мясом, нахлебниками государства, что тратит на сирот деньги, а мы, сволочи неблагодарные, все равно станем преступниками и проститутками.
Нахожу наконец туалет в нем шумно, плачет ребенок, какая-то тетка с баулами пытается в них что-то найти. Умываюсь холодной водой, не хватает воздуха, нужно просто выйти на улицу и подышать, нервы совсем ни к черту.
– Девушка, вы забыли.
Оборачиваюсь уже у открытой двери, женщина протягивает мой оранжевый шарф.
– Спасибо.
Не могла его не купить, он такой же яркий, как наши ночи с Тихоном, и такой же уютный, как дни, проведенный с ним.
Я влюбилась.
Нет, я уже люблю его. Знаю, этого не стоило делать. Но это уже неизбежно, как и наше расставание. Я чувствую его, оно уже отравляет, разрушает, делает болезненным каждый вздох, когда я думаю об этом.
