В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
Просто иду навстречу людскому потоку, свежий воздух, небо в тучах, снег, кто-то толкает в плечо, а потом, больно схватив за локоть, куда-то тащит. Ботинки скользят по тротуару, пытаюсь вывернуться, но вторую руку больно выворачивают, выпускаю из пальцев шарф.
– Эй, что… что происходит? Отпустите… отпустите меня. Какого хрена?
– Закрой, сука, рот, а то я тебе его закрою.
Пока еще могу, оборачиваюсь назад, я видела, как Тихон послал Вадима, чтоб тот шел за мной, но его нет.
Руку выкручивают сильнее, не могу разглядеть своих похитителей, черные куртки, на одном капюшон, у другого бейсболка натянута на глаза.
Он нашел меня, Костя нашел свою рыжую лисичку, и теперь ее ждет наказание, он ведь обещал мне это всегда, как только чувствовал, что я хочу уйти от него. Но уходить, по сути, было некуда, только бежать в пустоту, но мне хотелось и этого.
Как такое возможно, что среди белого дня похищают человека, вокруг толпа народа, и никто на это не обращает внимания? Идем быстро, парковка, черный грязный внедорожник, понимаю, что надо сопротивляться до последнего, надо вырываться, но захват слишком сильный.
Меня швыряют в салон, натыкаюсь на что-то мягкое, резко отстраняюсь, хлопают двери, машина трогается с места.
– Ну привет, сука, собралась улетать?
– Коба, ты больной? Какого хера ты творишь?
Сын Виссариона не так страшен, как помощник Никифорова, я даже рада его видеть, хотя он мне противен.
– Ты нашел себе новых подружек? – киваю на водителя и того, кто сидит рядом с ним. – Те совсем конченые были.
Вот шутить и дерзить не время, а из меня так и прет задеть этого утырка. Не успеваю отодвинуться, Коба больно хватает меня за волосы, сжимает их в кулаке на затылке, смотрит стеклянными глазами, в которых нет ничего, только ненависть.
– Слушай, ты, шлюха детдомовская, я ведь все знаю, кто ты, откуда ты, и кто тебя ищет.
Молчу, сжимаю челюсти до боли, Коба прав, сучка сбежала от кобеля, сорвалась с цепи и назад не хочет.
Тут уже отнекиваться нет смысла, Коба знает, интересно только как, кто ему рассказал?
– Кто?
– Любопытно, да? А мир – он тесен, а еще удивителен.
Коба улыбается, сухие губы, его взгляд хаотично бегает по моему лицу, нет, он не насильник, он наркоман, это его кайф. Доза – вот кто его женщина.
