В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
Серафима все время слушала внимательно, но в глазах ни капли сочувствия и участия. Мол, ну чего ты хотела девочка? Сама ведь напоролась на ублюдка, который крышевал все то, что происходило в стенах детского дома.
– Он не убивал.
– Кто?
– Отец твой.
– Я знаю, но от этого не легче.
– Зря сбежала, все бы решилось само.
– А как же «мы сами выбираем свой путь» и вся та херня?
– Твой путь только начат.
– Если честно, заебали ваши загадки, попрошу вашего сына завтра отвезти меня до ближайшей цивилизации.
– Дурная ты, девка, но счастливая.
Серафима снова принялась стирать, вот и поговорили, как говорится.
– Что-то счастья все нет.
Мне бы на самом деле надо в город или поселок какой, занять у Серафимы денег, купить билет туда, где тихо и тепло, осесть, найти работу, остричь уже эти волосы.
– Леньке ты моему понравилась.
Обожаю ее моментальные переходы на другие темы.
– Думаю, он готов мне свернуть шею и увести подальше с глаз.
– Бабы ему нравятся все не те.
– «Не те» – это какие?
– Бедовые вроде тебя, из-за одной такой и живет бобылем, чтоб она… прости меня господи, – Серафима бросила белье, мыльная вода разлетелась брызгами, быстро перекрестилась, смотря куда-то в угол.
С первого впечатления этот здоровенный Леонид может кого угодно в бараний рог скрутить одним взглядом, а оказывается, есть некая особа, которой удалось скрутить его. Плеснула в лицо воды, живот потянуло болезненными спазмами, прикусила губу, положив на него руку, наверное, месячные скоро.
Серафима прополоскала белье в другом тазу, отжала, повесила на веревку. Такая щуплая, маленькая, а столько в ней силы, что удивляет.
Голова опять закружилась, а еще начало подташнивать."
"– Выпей того отвара, должно пройти, организм у тебя слабый, а плод сильный, – сказала, не поворачиваясь, словно о погоде.
Это мне сейчас послышалось с перегрева? Или я не того отвара хлебнула? Какой такой плод?
– Ленька-то мой в город все рвался, думал, там счастье, меня звал, мол, поехали, мать, дом построил, жить буду красиво, на машинах дорогих приезжал.
– Я не поняла, что за плод?
Но в сознание уже закралось сомнение, в груди сдавило калеными тисками.
– Ребеночек, какой еще может быть. Вот дурная девка.
