Подушка мягкая и теплая, ее тепло касается ее кожи, придавая сонному уюту. Ресницы Ангела слегка подрагивают в темноте, создавая невероятное мерцание. Она — мое все. Без нее я не выдержу ни одного дня, понимаю это как данность, искренне радостно и трепетно.
- Могу ли я видеть Ангелину, - говорю я, прикрывая дверь, надеясь договориться с врачом, для того чтобы меня пустили к моей девочке.
- Нет. В реанимацию я не могу Вас пустить, - категорично заявляет он. Я, молча, вынимаю бумажник, вытаскиваю оттуда довольно внушительную сумму для его согласия, на что мужчина удивленно приподнимает брови, но я вижу, как в его глазах загорается жажда наживы.
- Молодой человек, сегодня я не смогу Вам помочь. Езжайте домой, отдохните и приходите завтра утром. В восемь утра я буду ждать Вас в моем кабинете.
***
Я не поехал домой как советовал мне врач, я застыл в кресле напротив часов и отсчитывал минуты до утра, до того времени когда я смогу увидеть Ангелину. Дотронуться до нее, поговорить с ней. Просить, умолять мою девочку вернуться ко мне.
"Где-то на задворках своего сознания я слышал, что недалеко от меня сидит Марина и Ксения. Они о чем-то тихо говорят. Марина постоянно кому-то звонит, но я не могу разобрать ни единого слова. Впервые в жизни, чувствую себя настолько слабым, бессильным и полностью виноватым во всем. Я еще точно не знаю, что произошло с Ангелиной, но я отчаянно отказывался верить, что она сделала это сама, добровольно.
- Леш, - тихий, настороженный голос Марины доносится откуда-то сверху.
- Не знаю, - сдавленно отвечаю я, отрицательно качая головой.
