Автор
Таисия, уже третий день заставляющаяся быть идеальной, но каждый раз убеждается, что настоящие любовь и гармонию приносят только несчастные случаи и случайности. Таисия Соболева (Валеева) — это Адель, колючая и прямолинейная, которая, будучи всего лишь восемнадцатым, уже чувствует себя героем романтической саги о том, как неуместные приключения могут изменить жизнь до неузнаваемости....
И смотрит-смотрит-смотрит.
А захотел бы – трахнул прямо у прораба перед носом. И никто бы его не остановил. А главное, не уверена, что я сама была бы против.
Хороша дизайнер в «Формуле строительства». Ничего не скажешь!
Я вроде бы повзрослела. У меня появилась дочь, ответственность за сестру, серьезная работа. Только вот сейчас чувствую себя все той же дурочкой, которую раздели, зацеловали и облапали на жарком пляже в Турции.
Ничего не поменялось.
Мы – такие же…
Все тело дрожит от злости. Это реакция на собственную слабость.
Правда, город будто меньше стал казаться. Улицы – уже, проспекты – короче, высотки – ниже. Наверное, после Москвы так кажется. Привыкла.
Человек в итоге ко всему привыкает.
Улыбаюсь, вспоминая, как Ваня отзывается о нас, жителях столицы. Такой смешной, когда сердится.
Потом хмурюсь так, что брови неприятно сводит. Что я делаю? Снова думаю о нем?..
Расправляю плечи.
Он. Меня. Обидел.
Сильно.
Не любил меня. И никогда бы не полюбил.
«Буду любить» – говорил Ваня, зная, что этому не суждено сбыться никогда. Увы, он однолюб…
Да, я скрыла нашу Элли. Нашу Алису. Девочку, которую рожала десять часов. В муках и слезах. Одна.
Да, я сбежала.
Соболев все это заслужил своим враньем. Заслужил.
Но…
Лишь иногда моя уверенность становится хлипкой и размазанной. Снова беседы с Яной Альбертовной вспоминаю.
Почему он тогда так страдал?
Пил? Сходил с ума? Много дрался на ринге и вне его?
Он с мамой практически не общается сейчас. Ее тогда чуть с должности мэра не сняли. Так громко шумел Ваня по ночам, что это и в Москве услышали.
В него будто бес вселился.
Или… я?..
– Ну, что ты ревешь? – прерывает он молчание первым. Улыбается по-доброму. – Хочешь, фотку Полкана покажу?
– Фотку? Ириски? – обернувшись, упрямо переспрашиваю.
– Полкана, – скалится, поправляя, но из внутреннего кармана телефон все равно извлекает.
Сам снимает блокировку и протягивает мне. Забираю так, чтобы не задеть его пальцы. Зачем нам лишние проблемы? Это бы разгрести.
Замираю, глядя на яркий экран. Смеюсь звонко. И провожу пальцем по кудрявой мордочке с черным носом. Надо же сладкий какой вырос. Это похоже на встречу со старым другом.
Это приятно.
Улыбаюсь, хоть и не хотела.
– Как он? – спрашиваю, активно листая снимки.
– Нормально. Не жизнь, а малина.
