Автор
В Малой Америке, где звезды наклоняются к земле, жила дружба, которую даже время не может сломить. Удивительная сюжетная линия о взаимопонимании и соперничестве двух семей – сапожников и швейцаров. Действие разворачивается вокруг Лины Черулло, прозванной Лилой, которая объединяет дрессировку скакунов и кулинарию, вдохновляя атмосферу веселья и тайны....
Он забормотал, что всегда будет меня ждать и каждый полдень будет стоять на шоссе, у выхода из туннеля. Я изо всех сил замотала головой: в жизни туда не пойду! Он потянулся меня поцеловать, и я с отвращением отскочила. Он криво улыбнулся и сказал: «Ты такая чувствительная! Я принесу тебе свои лучшие стихи». Развернулся и ушел.
Я была жутко напугана и, не зная, что предпринять, решила обратиться к Антонио. В тот же вечер, на пруду, я сказала ему, что его мать права: Донато Сарраторе бродит по кварталу. Он остановил меня на улице и просил передать Мелине, что будет каждый полдень ждать ее возле выхода из туннеля.
От волнения я всю ночь не сомкнула глаз. На следующий день мы отправились к туннелю. Антонио шел молча, словно нехотя, и я догадывалась, что его угнетает. Он злился, но в то же время не мог побороть смущение. «Солара он не испугался, когда вступался за Аду и Лилу, а теперь стесняется!» – сердито думала я, хоть и понимала, что он робеет перед Донато Сарраторе потому, что испытывает к нему уважение.
Сарраторе заметил нас издалека и поспешил скрыться во мраке туннеля, но я окликнула его:
– Синьор Сарраторе!
Он обернулся.
– Не знаю, помните ли вы Антонио, старшего сына синьоры Мелины, – начала я.
– Конечно, помню! Привет, Антонио, – дружелюбно произнес Сарраторе.
– Антонио – мой жених.
– Прекрасно!
– Мы хотим вам кое-что объяснить.
Антонио понял, что настал его час, и заговорил, с трудом подбирая слова. От напряжения он даже побледнел.
– Я очень рад видеть вас, синьор Сарраторе. Я вас не забыл и всегда буду вам благодарен за то, что вы сделали для нас после смерти отца. Спасибо, что устроили меня в мастерскую Горрезио.
– Расскажи про мать, – нервно вставила я.
Он сердито отмахнулся от меня и продолжил:
– Но вы здесь больше не живете и не знаете, что у нас происходит. Моя мать теряет голову, как только услышит ваше имя. Если она вас увидит хоть один раз, точно попадет в дурдом…
Сарраторе не дал ему договорить:
– Антонио, мальчик мой! Я никогда не желал твоей матери ничего плохого. Ты ведь помнишь, сколько я для вас сделал.
