Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
Глава 27
Через пятнадцать минут, уныло перекатывая зубочистку во рту и пялясь в смог московского лета, я вспоминаю того счастливого, уверенного в себе идиота, каким был до рассказа Васи. И завидую немного его отмороженности.
Потому что история с одной стороны до охерения банальная, а с другой… Море подводных камней, про которые мне могут поведать только прямые участники событий.
И что-то мне подсказывает, что проще будет от Вотчинкова-джуниора добиться информации, чем от женщины, с которой я сплю.
Но это ладно.
Непонятно, что теперь делать. Верней, это тоже понятно как раз.
Непонятно, с какого конца подступиться, с чего начать.
Перевариваю еще раз всю историю, разбиваю ее на этапы и подэтапы, чтоб в схему уложить. В картины фильма.
Итак, картина первая. Печальная, блять.
Вотчинков, который не джуниор, а самый основной, тот, на которого и стоит обращать внимание в первую очередь, оказывается не просто олигархом, владельцем всего на свете и особой, приближенной к императору.
Это бы мы пережили. Это терпимо."
"Нет, этот блядский олигарх начинал в конторе, причем, еще в той, старой конторе, от которой сейчас только рожки да ножки, да вот такие железные чуваки с холодными сердцами и золотыми зубами. Он в свое время работал на благо родины в ближнем и дальнем зарубежье. Трудился в поте лица, штирлиц гребанный. В досье про этот период очень смутно, гриф “Трижды секретно, не открывай — убьет”.
И теперь картина вторая. Закономерная.
А закономерность в том, что чадушко такого папаши не блистало ни на каком поприще. Ну, то есть слава его оказалась дутой. Никакой он не шикарный пронырливый адвокат, и никакой он не крутой боец в прошлом. И не классный оперативник. И не отличник учебы.
