Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
— Эва справляется с собой и продолжает, — на первом курсе познакомилась с этим… Этим…
— Мажориком? Которого я от квартиры вашей отогнал?
— Да… Я работала, мне не до того было, понимаешь? И, к тому же, свои проблемы были… Серьезные…
— С женихом? — не удерживаюсь я.
— Все знаешь… — Эва не делает попыток повернуться, и голос у нее такой… Грустный. Констатирует просто, не жестит, не встает в позу, типа, какого, собственно, хера ты за мной следил? Значит, подозревала это все. Не дура, конечно подозревала.
— Знаю.
— Зачем? Это уже прошло. И к этому возврата… Не будет. Надеюсь.
— Для того, чтоб точно не было.
— Борь… — она поворачивается, укладывает теперь мне на грудь подбородок, смотрит серьезно так, а я балдею от ее взгляда, таю ко всем херам, как подросток… Хочется ее обнять, утешить, заставить забыть про все плохое. Но терплю. В кои-то веки она откровенна, надо этим пользоваться. — Зачем? Тебе этого не надо, серьезно, ты и без того так помог… Мне, наверно, никто никогда так…
— Эва, ты сейчас херню говоришь, — перебиваю я ее все же, — я же тебе сказал, никаких проблем у тебя больше нет.
Она смотрит на меня примерно с минуту, а потом улыбается. Грустно-грустно. Понимающе. Бляха, похоже, не теми словами я сейчас, похоже, напомнил! Надо исправлять впечатление!
Но не успеваю, она начинает говорить.
— Мама развелась с папой, когда мне было шестнадцать. Как ты понимаешь, Вале — шесть. Папа уехал в неизвестном направлении, что с ним — мы не знаем.
