Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
— Слушай, Эвита, — я докручиваю руль в сторону метро, прикидывая, в каком направлении теперь ехать, — а где она живет? Ну, я к тому, почему бы туда не поехать? За полчаса она по-любому бы доехала…
— Она живет со мной, — спокойно отвечает Эвита, — и другого места жительства у нее нет. Черт… Знала же, что не надо, черт…
— Чего не надо? — я не сдерживаюсь, очень уж ситуация отдает абсурдом, — сексом тебе заниматься не надо? Жить не надо?
— Не твое дело, — жестко отрезает Эвита, холодея взглядом, — вон там высади.
— Обойдешься.
Ух, как глаза-то расширились. Удивлена, что я тоже могу жестко? Это ты еще не знаешь, насколько…
— Какого хрена ты вообще командуешь? — ожидаемо взрывается она, — думаешь, в постель затащил, так и собственностью твоей стала? Пош-шел ты!
Так. Надо это прекращать.
Резко сворачиваю в проулок, ставлю тачку аккурат к мусорным бакам, разворачиваюсь к Эвите, безуспешно пытающейся открыть дверь.
Убедившись, что нихрена не получается, она поворачивается ко мне, злобно пыхтит:
— Открой! А то разнесу тебе тут все.
— Попробуй, — пожимаю плечами, — свяжу и к себе увезу.
Она с полминуты смотрит мне в глаза, видно, ища там признаки слабости. Не находит, естественно. А вот сумасшествие, похоже, очень уж явно отсверкивает, потому что Эвита едва заметно вздрагивает, а потом решает сменить тон:
— Слушай… — уже более спокойно выдыхает она, — мне сейчас некогда, понимаешь? Валька убежала, у нее и без того птср цветет буйным цветом… Она сейчас нестабильна… Понимаешь? Ее надо срочно найти.
— Найдем, — киваю спокойно, — объясняй уже, что случилось. Понятно, что просто гоняя по улице, мы ее не отыщем. Значит, надо знать ситуацию…
— Да какая ситуация, черт! — с досадой откидывается она на спинку сиденья, сглатывает мучительно, нежная кожа на шее натягивается, и теперь явственно видно, насколько славно я попутешествовал по ней губами и зубами совсем недавно. — Она сейчас все, что угодно, натворить может… Говорю же, нестабильна.
— Подруги, коллеги, родные? Она откуда, кстати, с утра нарисовалась, если с тобой живет?
— От бабушки… Но сейчас ее там нет.
— И бабушка не в курсе, где она?
— Бабушка в деменции. Сегодня у медсестры, которая за ней присматривает, был выходной…
— Так… Подруги? И вообще, какого хера она сорвалась?
— Не твое дело.
— Мое. Все, что касается тебя — мое дело.
Эвита разглядывает меня удивленно и немного напугано даже:
— Это вообще с чего такие выводы?
— Не важно сейчас, потом, когда твою блудную сестру отыщем.
