Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
Жрать не надо, дай только с богатыми придурками на очередной блядовыставке потусить.
Все это я в сдержанной форме, практически не употребляя матерных слов, выкладываю начальству, но Михалыч к моим закидонам вполне привычный, тормозит поток фантазий:
— На сумму гонорара глянь.
Гляжу.
Задумчиво пролистываю техническое задание. Ничего особенного. Потом еще раз смотрю сумму гонорара.
В чем подвох?
— Сегодня надо, Боря, — воркует Михалыч, — за срочность надбавка. У меня, как назло, только ты в активе.
Ага, старик… Лежа сто пятьдесят в легкую жмет.
Обещаю подумать, сбрасываю.
Вообще, бабки, конечно, не лишние, я не Вотчинков, папаши-олигарха не имею… Но конкретно сейчас не хотелось бы уезжать.
Моя Эвита — та еще пташка перелетная. Стоит отвернуться, уже перелетела…
Нет, нахрен мне такое, обойдусь без этих бабок.
Набираю опять Михалыча, но получаю входящий от Эвы. Ну надо же!
— Борис… — у нее хриплый голос, словно… Плакала? Черт… — Борис, я не смогу вечером увидеться… Валю не оставлю, ей хуже стало…
— Я поднимусь сейчас, — отвечаю я, но Эва перебивает торопливо:
— Нет! Твое появление сегодня спровоцировало… Приступ.
— Хорошо… Может, врача? Психиатра, там, терапевта… Или еще кого?
— Нет. Не надо.
Голос у нее сухой, жесткий… Прямо режет по нервам, наждачкой скребет. Облизываю губы, пытаюсь из всего своего огромного арсенала слов выбрать нужные, те, которые убедят мою Эвиту, что я ей сейчас необходим. И что она мне — необходима.
Но, как назло, в критической ситуации, нихера нормального в голову не лезет, а потому тупо теряю преимущество, а Эвита пользуется этим, прощается и отрубает связь.
Совсем.
Выслушиваю, что абонент не абонент, с досадой откидываю телефон на пассажирское.
Блядство какое-то!
И чего теперь делать?
Глава 22
— Боренька, куда ты пропал? Опять на морях? Загар тебе к лицу…
Я смотрю на бабу, повисшую на моем плече, словно пиявка на жопе лошади, и лениво пытаюсь вспомнить ее имя.
Однозначно, я с ней спал, потому что визуальный ряд — в порядке. И эти толстые губы с кривоватым передним зубом помню. Я еще опасался ей в рот давать, потому что могла этим своим зубом член поцарапать… Иррациональный страх любого мужика еще с древних времен. Достаточно вспомнить легенды про зубастых не во рту баб из Древней Греции… Или Египта? Или, блять, Месопотамии? Была бы тут Мася, сказала бы точней.
