Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
Вообще, полутьма — прикольная вещь. Как-то стираются границы. И появляются новые акценты.
Например, я никогда раньше не обращал внимания на то, насколько ровная у нее кожа. Верней, обращал, но как-то… Вскользь, что ли… Больше наощупь изучал, да.
А сейчас смотрю — и поражаюсь. Она — алебастровая, изнутри словно подсвеченная. Так бывает разве?
Изучение новых особенностей внешности Эвы немного сбивает накал страстей, я рассматриваю ее, не могу тормознуть и сосредоточиться.
И упускаю немного инициативу, конечно.
Удар по физиономии — хлесткий такой!
Удивленно трогаю щеку, нихера себе, тяжелая ручка у моей Эвиты…
— Смотрю, не скучаешь? — а голос холодный… Такой и должен быть у алебастровой статуи.
— Интересно ты здороваешься… — хриплю задумчиво.
— Интересно ты проводишь время, — парирует она, — но вообще правильно, чего вечер терять, да?
— Тот же вопрос тебе могу адресовать.
Нет, я конечно понимаю, что лучшая защита — нападение, но это как-то перебор все же.
— Жених важнее сестренки, да? Или не было никакой истерики у нее? Спит себе сестренка сном праведницы, а ты по приемам разгуливаешь…
— Это… — она задыхается от ярости, отступает назад, а руку сжимает в кулак. Я за этим пристально наблюдаю, потому что одно дело — по морде ладошкой, а другое — кулаком. — Это… Не твое дело! Понятно? Я тебе ничего…
— Ну да, — киваю я, — как и я. А что мы тогда здесь делаем, а, Эвита? Какого хрена ты меня сюда вытащила? Чтоб по роже настучать?
Она выпрямляется, мгновенно закрываясь, смотрит надменно и зло:
— Знаешь… Ты мне много чего говорил, совсем недавно.
— Вот как? А по Вижье я тебя исключительно в надежде сексом заняться таскал?
Смотреть на нее, холодную статую, неприятно, хочется, чтоб реакция была. И ради этого не жалко рожу. Потому делаю шаг, разбивая то небольшое расстояние между нами.
Она в этот раз явно хочет отступить, но держится, только еще больше выпрямляется, становясь выше и тоньше.
Мы практически на одном уровне, смотрю в темные, словно запавшие глаза, ощущаю даже ее дыхание на своем лице.
— Там… Ты был… Другой. — Выдыхает она, — а сейчас…
— Я всегда одинаковый, Эвита, — отвечаю ей, гипнотизируя взглядом, ловя малейшие оттенки в лице, — ты мне тогда запала. И сейчас — еще больше.
