Две девушки — близнецы, обремененные тяжелыми семейными обязательствами — оказываются вынужденными расширить свои круги. Воспоминания о давно ушедшей родительской любви всплывают, смешиваясь с новыми знакомствами и непростыми решением жизненных вопросов. Уютная атмосфера мансардной комнаты переплетается с холодком холода на улице, создавая острый диссонанс между прошлым и настоящим....
«Это больше похоже на рычаг…» – подумалось мне.
В тот момент я и без подсказки поняла, что это ловушка, которая ведёт в тюрьму Мамокарры. Та ловушка, которая сдерживала её веками… И сейчас мы должны вновь её активировать.
Какая-то тварь бешено рванулась мне под ноги и я полетела на землю, лишь немного не доставая до вожделенного шпиля. Камни пропороли мне локти, я едва не взвыла от резкой боли.
Рядом прошёлся столп светлого пламени и та тварюшка, что жаждала остановить меня, мгновенно была испепелена на месте.
Я тонко улыбнулась, послав тихую благодарность Галефрею.
Сильная боль по ментальному каналу заставила меня вскрикнуть и поторопиться схватиться за шпиль.
Эта боль передалась мне от Эйрондала. Он один мог схватиться с Мамокаррой лично, потому что его статус Повелителя Жизни позволял блокировать и перебивать гниение Матери Хаоса.
Если… Если учесть то, что её явно ослабляют боги этого мира.
Шпиль оказался холодным и тяжёлым на ощупь. Я с трудом подтащила его к выемке и воткнула в неё, надавив всем своим весом, чтобы он вошёл чуть глубже.
Однако, даже так – шпиль шатался.
«– Его надо держать» – прозвучала чужая мысль в сознании.
«– Только одаренный магией сможет стать проводником»
Провод… Так, стоп, это звучит совсем хреново! Но, прежде чем я успела осознать, небо разрезали несколько молний.
А потом… Молния разветвилась, накрыла круг куполом и ударила в четыре шпиля одновременно.
Те шпили, которые держали мы.
В вас когда-нибудь била молния? Ну, знаете, это чувство ахренительной, невыносимой боли, будто вас изнутри поджарили в едином пламени агонии.
Если нет, то… Знайте: это, блин, не самое приятное чувство на свете.
Я так громко заорала, что мой голос будто разом осип. Эта часть спасения всего живого была похожа на не останавливающуюся пытку…
Изнутри меня распирала чужая, злая сила, продолжающая поджаривать каждый кусочек моей плоти.
Вся эта боль и мощь, все они будто были внутри меня, а не снаружи."
"Как дико я хотела отпустить ненавистный шпиль – не передать словами. Я знала, что, если сделаю это, пытка, наконец, прекратится. И я действительно желала спасения каждую секунду.
Но просто не могла позволить себе такую роскошь. Потому приходилось орать, не слыша собственного крика, что срывался уже на ультразвук.
