Она в самом деле была недовольна — кому приятно, когда перед ответственной операцией тебе лезут под условную юбку, пусть даже это будет такой писаный красавчик?
— Потому что я обматерил того парня, который пытался меня привязать, — с закрытыми глазами ответил вместо коллеги раненый и добавил полушепотом: — Потерпи, потом ты сама меня привяжешь…
И Ольга порадовалась, что маска закрывает лицо, а шапочка — голову, потому что сразу же залилась краской от ушей до корней волос, когда до нее дошел смысл сказанного.
— Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — подмигнул Ольге анестезиолог Шевригин и впился иглой в руку, увитую венами, а она невольно отвела глаза.
— Чтобы без чулок ко мне даже не подходила, — прошелестел вдруг этот невозможно красивый мужчина… Стоп. Пациент с огнестрелом.
Нет, не так! Пациент!!! С огнестрелом!!! Вот, теперь гораздо лучше.
Тем временем раненый плавно погружался в медикаментозный сон. Руки и ноги мужчины — наконец-то! — были надежно зафиксированы при помощи ремней на поверхности операционного стола.
И, уже приступив к работе, Ольга поймала себя на том, что пытается вспомнить, лежит ли в шкафу купленная сто лет назад пара чулок с ажурными резинками.
Глава 3
Из операционной Ольга вышла на одеревеневших ногах, которые напрочь отказывались держать свою хозяйку. Операция оказалась тяжелой — внутренних разрывов было немерено, она упрямо их сшивала, но больше пугала кровь — ее было ужасающе много даже для такого большого и сильного мужчины.
Как будто она вылилась из него вся — неестественно-бледное в сравнении с загорелым торсом лицо ненамного отличалось от белизны стен операционной. В какой-то момент Ольге показалось, что она не справляется, беглый взгляд на приборы зафиксировал непростительно низкие показатели.
Почему-то было невыносимо принять, что такое совершенное тело вдруг перестанет функционировать. Захотелось схватить его за плечи и встряхнуть, сказать, чтобы не смел, чтобы открыл глаза, отпустил какую-то скабрезную шуточку или хотя бы матернулся.
«Помоги мне, послушай, не умирай, как тебя там… Соберись, я стараюсь, но без твоей помощи мне тяжело. Такие как ты не должны умирать, ты слишком красивый мужчина. Захоти жить, пожалуйста… И клянусь, я надену эти чертовы чулки на первый же обход!»
Она даже зубы сцепила, чтобы не начать проговаривать это вслух, хотя очень хотелось не то, что говорить, а кричать. И он услышал, помог.
