Автор
Виргиния, середина XVIII века. Светлый день в доме Иден Пембрук напоминает о недостатке времени: ей не хватает времени на то, чтобы сделать все необходимое. Встреча с сыном и отражение заботы о семье — это таинственная драма, где любовь и отчаяние вздымаются над реальностью, заставляя читателя вглядываться в мир, полный мелочей и великих смыслов....
Больше двух часов Тедиес трудился над бумагами, вписывая между строчками невидимые предложения, а покончив с работой, разложил письма по отдельным сумкам, чтобы каждую отправить по соответствующему адресу. Выйдя из хижины, Тедиес внимательно оглядел заросли и положил одну сумку в ведро, которое затем опустил в колодец, а вторую повесил в коптильне. Третий пакет он засунул себе в сапог и, оседлав послушную кобылу, отправился на встречу с еще одним курьером.
Глава 11
— Хорошо, что вы вернулись, ваша светлость, — обернулся Талли к вошедшему Себастьяну.
— Ты даешь ей болеутоляющее? — закрыв за собой дверь, спросил Ceбacтьян.
— Я даю ей настойку опия каждый раз, когда мне удается заставить се сделать глоток, — доложил Талли, — но, по-моему, доза недостаточна. Леди без сознания, но она мечется и кричит.
— Она тебя узнала?
— Нет. Если она открывает глаза, то смотрит сквозь меня. — Талли налил себе изрядную порцию бренди и тремя большими глотками расправился с ней.
— Тедиес получил известия, что лорд Корнуоллис занял Йорктаун. Генерал отправил разведчиков в повстанческую армию. Пембрук знает, что от него требуется.
— Что ж, я счастлив, если хоть кто-то знает, что ему нужно делать, — буркнул Талли. — Мне все это очень не нравится. Оставляю леди на ваше попечение и пойду подышу свежим воздухом. На этот раз попробуйте сами накормить ее.
— А ты забери донесения у Тедиеса.
— Ожидаете что-то важное, ваша светлость?
— Весьма. — Надев маску, Себастьян взял в руки поднос. — Если все пойдет по плану, тебе очень скоро предстоит головокружительная скачка.
— Буду ужасно рад. Играть роль сиделки, после того как Локвуд так отделал бедную девочку, — тяжкая обязанность. Сердце разрывается, когда я вижу ее в таком состоянии.
После ухода Талли Себастьян вошел в спальню и застыл при виде безжизненно распростертого тела и бледно-пепельного лица.
— Будь ты проклят! — снова выругался он, видя, как Иден словно защищается от ударов.
— Нет, мама! Прошу тебя, не нужно!
Себастьян застыл как вкопанный, он полагал, что причина ночных кошмаров Иден — грубость Локвуда, но, оказывается, дело обстояло значительно сложнее.
