Автор
Виргиния, середина XVIII века. Светлый день в доме Иден Пембрук напоминает о недостатке времени: ей не хватает времени на то, чтобы сделать все необходимое. Встреча с сыном и отражение заботы о семье — это таинственная драма, где любовь и отчаяние вздымаются над реальностью, заставляя читателя вглядываться в мир, полный мелочей и великих смыслов....
Иден чуть шевельнулась, и Себастьян поправил подушку у нее под головой. — Иден? — Он коснулся ее плеча.
Открыв глаза, она удивленно моргнула, не понимая, где находится. Боль барабаном стучала в голове, тело словно набили ватой, а рот был сухим, как земли пустыни. Ей отчаянно хотелось пить, и, когда чашка оказалась у ее рта, она с жадностью глотнула, отметив странный вкус.
— Вам лучше?
— Не уверена, — невнятно пробормотала она.
— Выпейте еще.
Она повиновалась и, снова опустившись на подушку, почувствовала пронзительную боль в груди.
— Поешьте, это поможет вам восстановить силы. Иден, не ощущая вкуса, жевала печенье и пыталась вспомнить, где прежде слышала этот голос. О да, теперь она припоминает. Это «его светлость». А где же то отвратительное чудовище, которое заперло се в темноте, а потом за волосы выволокло оттуда?
— Теперь отдыхайте, миледи, болеть больше не будет.
Настойка, добавленная в чай, начала действовать, и Себастьян, накрыв Иден одеялом, пошел к двери.
Себастьян услышал больше чем достаточно о призраках, которые преследовали и мучили Иден. То, что она помимо своей воли открыла ему, многое объяснило. Стало ясно, почему она всегда держала в узде свои эмоции, почему не любила темноту и боялась закрытых помещений. Она отчаянно пыталась отодвинуть то, что не хотела вспоминать — и, очевидно, никогда не могла забыть.
— Ты вернулся? — Шагнув через порог, он с удивлением взглянул на вытянувшегося в кресле Талли. Господи, он был так поглощен Иден и ее страхами, что совершенно забыл о том, что происходит за стенами спальни.
— Вроде бы да. А разве нет?
— Ты привез новые донесения? — спросил Себастьян, ставя поднос на стол.
Пока Талли доставал из-за пазухи кожаную сумку, он зажег свечу, а затем, развернув бумагу, подержал письмо над пламенем.
— Хорошие новости, ваша светлость?
— Несомненно. Впереди у тебя долгое путешествие, и на каждом привале тебя будут ждать свежие лошади. Дай-ка хлористый кобальт, — Себастьян кивнул на шкаф, — у меня есть что добавить в это донесение. — И, сев к столу, он стал писать свое невидимое сообщение.
