Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
И если не дай боже… Если врачи не смогут…
Обычно в моем лексиконе боже упоминается в контексте ироничном или ругательном, но сейчас…
Я тоже бываю самонадеян и могу ошибаться, как ошибся, когда сказал, что Моника — абсолютно здорова, а легкие помехи в работе сердца — слишком легкие, чтобы на них обращать внимание.
Если постоянно давать колоссальную нагрузку на механизм, ресурс которого на подобное не рассчитан, сломаться может все, что угодно.
Сейчас врачи борются за жизнь Моники и ребенка.
Я даже помолиться готов небесам, лишь бы все обошлось.
План максимум — спасти жизнь обоим. Но если предстоит выбирать, и выбирать придется мне… Конечно, я выберу ее. Есть ли вообще кто-то еще настолько бесценный и важный для меня?
Была ли такая, чтобы я в самом верном значении этих слов — сходил с ума?!
***
Мне кажется, что операция длится целую вечность.
Мне ничего не сообщают.
Я готов лезть на стены и даже молиться.
Лишь бы благополучно закончилось.
Рядом появляется кто-то из прошлой охраны. Тот самый, что отлучился.
— Иди сюда. Эй, ты… Сюда иди!
Он срывается на бег, я — следом. Нагоняю и пинаю, бью до тех пор, пока меня толпой не оттаскивают от тела, скорчившегося в позу эмбриона.
Видеть этих простофиль не могу.
Как проверяли персонал? Как… Проверили и пошли дуть в карты?! Или дрочить в туалет?
В голове не укладывается.
Расслабились.
Просто расслабились, мать вашу!
Сначала были на чеку, потом потеряли бдительность, ослабили охрану.
Враг умеет выжидать и воспользовался моментом. Никогда не стоит недооценивать противника.
Возвращаюсь в коридор, под светящуюся вывеску с надписью «реанимационное отделение».
Опустившись на пол, вытягиваю ноги вперед. Затылком на прохладную стену. Мысли кипят.
Себя виню.
За неуместную вспыльчивость. Если бы не бросил те слова, мол, разбирайся сама, Моника была бы под двойной защитой.
Ей вообще здесь появляться не следовало.
Виноватый в этом есть только один — я.
Переоценил возможности своих людей.
Недооценил Монику.
Недооценил Калмыка.
Позволил случиться дурному.
Не имеет значени, что мне удалось добраться до Калмыка. Пришлось в открытую. Осторожно — никак.
План был безумный, но выгорел.
Драка заключенных закончилась с двойным смертельным итогом.
Одна — реальная, вторая — фиктивная.
