Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
Еще больше, до глухой, тотальной и абсолютно нелогичной ненависти, испытываю раздражение к тем, для кого — каждый день — еще один праздник жизни, и они веселятся.
Мне хочется вырвать у них эту способность жить и смеяться. Украсть. Вырвать с корнем все то, что придает им такое веселье. Просто нахрен стереть со счастливых лиц эти выражения и утопить в скорби.
— Тебе здесь не место, — едва сдерживаюсь.
Я вообще с трудом себя контролирую с тех самых пор, когда увидел, как какая-то тварь душила Монику. Обычно женщин не бью, но этой мрази я с удовольствием влепил и шибанул рожей о стену так, что она так и не пришла в себя, подохла.
Я молился богу, он не помог. Пора идти другим путем. Проложить кровавую дорожку к вратам, за которыми держат Монику. Во все времена все религии начинались с крови, с жертвоприношений, чтобы умилостивить богов.
— Тигран говорил, что ты — мрачный, а я подумала, пффф… Это же Осло. Он всегда — мрачный. Но признаю, Тигруля был прав.
Тигруля. Меня сейчас вырвет от ласкового прозвища, нечаянно сорвавшегося с уст Марии. Как они могут сюсюкаться. Еще небось и целуются сочно, и трахаются задорно и… может быть, еще одного ребенка строгают, а?!
— Ты ужасно мрачный Дан. И тебе нужно что-нибудь поесть. Смотри, какой красивый!
Продолжая щебетать, Мария опускает на стол коробку и открывает крышку жестом фокусника.
— Апельсиновый пирог. Он чудесный. Вкусный. И яркий, как твоя, эммм… возлюбленная? Ой, нет, наверное слишком. В общем, как та самая девушка! Рыженький пирог для воздыхателя рыжей!
Я смотрю на этот пирог, оранжевые круглые дольки залитые прозрачным желе. И, наверное, это все очень красиво, но для меня как ножом тупым по глубокой ране.
— Тут немножко пальчики отпечатались. Ани влезла.
Она суетится. Достается одноразовые картонные тарелки, вилки, еще приборы столовые.
Все цветастое, меня сейчас стошнит.
— Забери это все, — произношу с трудом. — Это лишнее.
— Кома — это еще не приговор, ты же знаешь. Тебе нужно набраться сил и позитива, чтобы встретить Монику, а ребенок? Ты уже придумал его имя? Как он вообще…
— Имя. Имя?
Я смотрю на Машу так, словно она несет… чушь.
