Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Я резко толкнула его в грудь, вывернулась и тут же оказалась прижатой к нему спиной.
– Именно, – шаря по моему телу ладонями, прорычал он мне в ухо. – У меня есть право на всё. – Рука его оказалась у меня на животе. – И на тебя в том числе.
– Катись к чёрту! – я ткнула его локтем. Зарычала, пытаясь выбраться из железной хватки.
Его дыхание обжигало затылок, шею, жар смешивался с холодом. Рыча, я стала отбиваться от него что было сил.
– Я тебе говорила, чтобы ты не трогал меня, сволочь?! – я со злобой впилась ногтями в его руку.
– Это мы ещё посмотрим! – рявкнул он, задирая мою футболку выше. Его пах прижимался ко мне, и я чувствовала его возбуждение. Мерзавец!
– Катись к своей Наташе! – я всё-таки вырвалась, но налетела на мотоцикл. – Не подходи!
Бросилась в сторону, но он ухватил меня, швырнул обратно. Взмах руки – и его щека оказалась под моей ладонью.
– Рыжая дрянь! – он развернул меня, толкнул вперёд лицом.
Мотоцикл зашатался, рука соскользнула.
В наступившей тишине я слышала своё дыхание и дыхание Данила. Локоть ныл, но я хотя бы была жива.
Данил нависал надо мной. Капля воды, стекшая с его волос, упала на мои губы. Слизнув её, я задержала дыхание и выдохнула. Его глаза горели решительностью, в них был вызов. Его пальцы оказались на моей щеке, губы искривились."
"– Рыжая дрянь, – процедил он с досадой и злостью, только прикосновение не перекликалось с тем, что звучало в голосе.
Он очертил пальцем моё лицо. Медленно, как охотник, уверенный, что добыча уже никуда не денется. Сердце невольно затрепетало, тепло внизу живота, зародившееся с первым его касанием, устремилось к груди, заставило меня задрожать. Данил склонился ближе. Я поймала его выдох и, вопреки здравому смыслу, приоткрыла губы.
– Мама! – голос сына мгновенно привёл меня в чувство. Раздался топот ног, он направлялся к лестнице…
Оттолкнув Данила, я села на пол. Судорожно одёрнула задранную выше груди футболку и гневным взглядом указала в сторону кухни.
– Мам, почему ты на полу сидишь? – Мирон уже собирался сбежать вниз. Я поднялась и пошла к нему, проигнорировав поданную руку Данила. Мирон открыл было рот, посмотрев на поваленный мотоцикл, на меня, на Данила, но я поспешно развернула его к комнате.
– Ты зачем встал?
– Я не встал. Что-то упало, и я… Мам, почему вы дрались?
– Мы не дрались, Мирон.
