Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Да, Наташа. Это больно. И нет, это не месть.
Глава 16
Данил
Холодный душ не помог. Хотеть Агнию меньше я не стал. Толку, что яйца перестали звенеть бубенцами?! Знал: увижу её – и всё, пиши пропало.
Только собрался выключить воду, услышал крики из коридора.
– Добилась своего, сука?! Получила, что хотела?!
Блядь! Крепко выматерившись, я наскоро влез в джинсы и бросился в коридор. Агния стояла, опираясь задницей о тумбочку. Сквозь рубашку отчётливо виднелись соски, ноги были голыми, волосы – мокрыми.
– Вот так вот, да, Данил? – всхлипнула она. По её щекам текли слёзы. – Семь лет…
Я хотел подойти, но Наташка отпрянула. Отдёрнула руку, попятилась.
– Спасибо, что позаботилась о Дане, пока меня не было, – сказала Агния. – Но теперь я вернулась, Наташа. И, как бы ты этого ни хотела, уезжать не собираюсь. Так что извини.
Дрянь! В этот момент мне захотелось удавить рыжую стерву. Руки так и чесались.
– Агния, – процедил я, едва сдерживая готового сорваться с цепи зверя.
– Ненавижу вас обоих! – просипела она. – Ненавижу! Тебя и её ненавижу!
Резко развернувшись, она бросилась прочь из квартиры. Я рванул было за ней.
– Проклятье! – рявкнул я и, наспех обувшись и накинув первую попавшуюся куртку, выбежал на площадку
– Наташа! – гаркнул я вслед удаляющемуся стуку каблуков.
– Мать твою, – я ударил по кнопке домофона и выскочил на улицу.
Наташку увидел почти сразу – её платье мелькнуло в свете фонаря сигнальным огоньком.
– Наташа!
Она не останавливалась. Я продолжал слышать стук каблуков, теперь уже об асфальт. Агния, сука!
– Наташа!
Путь ей преграждала дорога.
Блядь! Чёрный седан отчаянно засигналил, но было ясно – затормозить он уже не успеет. Не думая, я бросился вперёд. Звук клаксона больно ударил по ушам, визг тормозов на мгновение оглушил. Толчок, асфальт, вспышкой – Наташкин вскрик. От обжигающей боли в ладони в глазах потемнело. На секунду мне показалось, что я умер и родился заново.
