Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
"
"Мама посторонилась, не став задавать лишних вопросов. Утром при разговоре с ней я упомянула, что встречаюсь с Игорем. Без сомнений, она всё поняла. Но на её лице не было сожаления, только немой вопрос. Волосы её были распущены, накинутый халат наспех подпоясан. Но, как и двадцать лет назад, она оставалась подтянутой и элегантной. Если бы не лицо, никто бы не дал ей её возраст.
– Мирон спит?
– Конечно. Ты видела, сколько времени?
– Извини, что разбудила. Я заберу его, ладно? Уложу дома.
– Агния, – она посмотрела с укором.
Я почувствовала себя девочкой-подростком, задержавшейся на свидании. Немая мольба на маму не подействовала. Ничего больше не сказав, она скрылась в кухне.
Я осмотрела холл. Ночью, при тусклом свете висящих по обеим сторонам от зеркала бра, он казался печально пустым и покинутым. Был бы Влад жив, всё бы было иначе. И дом тоже был бы другим. Новая волна вины, теперь уже перед родителями, лизнула сердце. Мало того, что я не уследила за братом, так ещё лишила их внука.
Когда я вошла в кухню, мама заливала кипяток в белый фарфоровый чайник.
– Смородина и мята, – сказала она. Наши взгляды встретились. – Останься на ночь, Агния, – попросила она тихо. – От кого ты бежишь? От меня, от Володи?
Вздохнув, я присела за стол. Мама рядом. Коснулась моей руки и ласково погладила.
– Я купила обратный билет няне Мирона. Подумала… – я дёрнула плечом. – Подумала, что, если мы остаёмся насовсем, надо найти другую.
– Ты всегда можешь оставить его со мной, знаешь же.
– Знаю, – я посмотрела на мамину руку. На неё саму. – Но няня тоже нужна.
– Иди ко мне, – мама подалась ко мне раньше, чем я к ней. Только подумала, как хочу обнять её, – и оказалась прижатой к материнской груди. Я чувствовала себя неразумной девочкой-подростком.
– Мам… – шепнула я, не зная, что хочу сказать. Как же мне не хватало её там, в чужом городе, в чужой стране.
Слова маме не требовались. Она погладила меня по голове и отпустила. Нежно улыбнулась и налила чашку чая.
Щурясь от света, в кухню вошёл отец. Хмуро глянул на стол, на маму, на меня. В первые секунды мне показалось, что он чем-то недоволен. Молча он взял ещё одну чашку, поставил рядом с маминой.
– На меня хватит? Или у вас женские посиделки?
Я и не помнила, когда видела его таким в последний раз: в домашнем халате и тапочках. Слёзы почти выступили на глазах. Но раньше, чем это случилось, я встала и порывисто обняла его.
