Автор
Вторая книга романа о няне, которая снова сталкивается с прошлым. Когда в жизнь врывается то, что казалось забытым, героиня теряет контроль над эмоциями и ситуацией. Неправильный выбор рвёт душу, новые ошибки требуют расплаты собственным счастьем. Сможет ли она найти путь к будущему среди...
* * *Кончики пальцев порхнули по длине чувствительного ствола, обвели вздутые венки. Каждое прикосновение подушечек отозвалось мощными ударами в висках. Она прикасалась к члену, будто бабочка крыльями, бережно и невинно, но эти манипуляции заставили сердце выколачивать рёбра из груди настолько мощно, что в мышцах ощущалось частое и резкое покалывание, не позволяющее вдохнуть полной грудью. Самообладание скатилось до критической точки, как только Ася, используя дразнящее движение, провела острым язычком от основания члена до раскалённой головки и поласкала уздечку, размазала по вершине выступившую каплю смазки."
"
«Блять! Маленькая, угробишь меня к чертям собачьим!»
Пожалуй, легче умереть, чем терпеть эту медленную, болезненную пытку над разрывающимся от давления стволом. Мозг пронзает острое желание оторвать от члена нежные ладошки и завалить её на пол прямо здесь, под горячие струи воды, заполнить собой до основания и протянуть по всем граням мощнейшего наслаждения. Хочу, чтобы она дышала только мной, жила мной, принадлежала лишь мне, сходила с ума от нашей близости и больше никого не желала! Никогда! Да! Я — тот самый чертов собственник! И это никак не изменить.
— Ася, милая, — перевожу дыхание, — давай в спальне продолжим... — всё-таки пытаюсь предотвратить её искренний порыв, так как чувствую — сердце, нахрен, разорвётся от сумасшедшего кайфа, но она опережает меня на доли секунд, захватывает головку в нежный плен своего тёплого рта. Вбирает в себя с довольным грудным стоном, от которого удовольствие пронзает позвоночник, стремительно проносится по нему вверх и ударяет в виски, затуманивая разум. В глазах темнеет от того, как жадно она присасывается, выворачивая душу наизнанку.
«Сукаааа! Я сейчас взорвусь! С восторгом кончу ей в рот, ибо терпеть такой кайф нет больше сил», — запрокидываю голову вверх, судорожно ловя воздух открытым ртом. Шарю ладонями по кафелю в бесполезном поиске любой точки опоры. Упрямый язык Аси издевательски медленно обводит по кругу упругий пульсирующий венчик, разгоняя в распирающих венах дополнительную дозу адреналина. Тело бьет сильнейший озноб.
— О, Боже, мааалышшш... — последнее прошипел сквозь стиснутые зубы, в исступлении вогнал в её спутанные волосы пальцы и прихватил на затылке намокшие сосульки, сжал их в кулаках. Ася тотчас отреагировала на боль шипением, вонзив ногти левой руки в моё бедро.
