Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Там же овраг…
Чего испугался не понятно?
Достать или нахрен? Кладу голову на руль. Так впадлу вылазить из теплого салона, пиздец.
Накидываю куртку и подхожу к краю оврага. Тело плашмя валяется в самом низу.
— Да твою ж мать! — закатываю глаза нервно. — Вот нахрен оно мне надо в половине шестого утра?
Спускаюсь вниз.
Скольжу по сугробам, цепляясь за ветки кустарников.
— Эй, живой? — спрыгиваю с выступа.
Толкаю не сильно в плечо, тело переворачивает…
— Ох, твою ж…
Девчонка!
Не двигается, кажется, даже не дышит.
Аккуратно убираю с лица кучерявые волосы.
— Ахренеть… — на выдохе ругаюсь.
Рассматриваю ссадины. Свежие. И точно не от падения. Мелкие парезы на шее…тулю дальше и внутри волна негодования поднимается. На пояснице жуткая фиолетовая гематома. На руках потёки, как от наручников.
— Нихрена себе, — не сдерживаюсь. — Кто ж тебя так?
Отвечать мне некому, девчонка в отключке. Смотрю на часы, время чёрт, как всегда, никого не ждет, бежит себе дальше, а ты попробуй успеть за ним.
— Придется тебе красотка ехать со мной, а потом отвезу в больничку, — зачем-то говорю бессознательному телу.
Поднимаю девчонку, весит килограмм сорок от силы. Худая, избитая…из концлагеря что ли сбежала? Мычит неосознанно и морщится. Больно, наверное. Стараюсь рукой не давить на поясницу, где синяк, но хрен его знает, может он не один.
Сажу на переднее сиденье, раскладываю его и пристёгиваю.
Зависаю, глядя ей в лицо.
Симпатичная. Курносый, маленький нос и аккуратные, с четкой окантовкой губы. Искусанные до крови, потрескавшиеся…Глаза хрен его знает какие, тоже, наверное, красивые, не вижу так как закрыты сейчас. Но ресницы…может наращенные? Разве бывают такие? Длинные и закрученные на конце.
Интересно, какого цвета глаза у тебя, Недоразумение?
Снимаю с волос сухую ветку. Прикольные такие, мягкие пружинки, а не волосы.
Так, всё, Евгений! Чего это ты завис на девчонке?
Девчонка, как девчонка.
Ой, бля, Женя, вот нахрена оно тебе надо, м?
Захлопываю пассажирскую дверь чуть сильнее, чем следовало бы. И ещё больше бешусь на свою несдержанность.
— Цветы, больница и домой. Всё просто!
Выруливаю на дорогу, благо в такое время машин нет. Потому что то, что произошло в следующую минуту, можно смело назвать убийством и самоубийством.
