Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Задыхается, зыркает по сторонам, моргает от попавшей грязи в глаза. Ничего, пусть привыкает сука. В тюрьме не хоромы.
— Ну привет, мудила, — улыбаюсь ему в лицо. — Вспомнил меня?
Щурится, вглядывается и по расширенным зрачкам понимаю…узнал гадёныш. Показательно сплёвывает кровь мне под ноги. Да, ребятки знатно помяли при захвате. Не стеснительные ни разу, короче.
— Я же тебе говорил, тогда в той квартире, отдай девушку. Что ж ты тупой такой?
— А ты умный сучёныш, — шкирится надменно, чуть расстроенно. — Решил все бабки себе прибрать? Правильно.
— Мне ваши бабки даром не нужны. Я из идейных.
— Дебил значит, — выносит свой вердикт Самсонов.
— Возможно, но так жить приятнее, знаешь ли. Я тебе кое-что задолжал, Мишенька.
Изумленно поднимает голову, когда я встаю.
— Решил эту шкуру вернуть? — ехидно цедит. — Не стоит. Она раздолбанная такая, что там паровоз пройдет. Я постарался.
Возможно… Только возможно! Он бы вышел из ангара с просто разбитым носом, но после сказанного…"
"Меня накрыло.
Я чувствовал, как при ударе сломал ему нос. Потом была скула, а следом надбровная дуга. Лицо насильника приняло кровавое месиво, а я не мог остановиться. Хорошо, боец, что стоял рядом отвернулся. Просто сука отвернулся. Какой понятливый.
Очнулся уже когда над ухом ревел голос отца, а рука врезалась не в твердую кость, а в липкую, горячую жижу.
— Да вы чо блять, придурки?! — над ухом вой отца, он постепенно отрезвляет, возвращает в норму.
— Кто? Кого? — удивленно спрашивает боец, таращит глаза то на меня то на отца. — Так ничего не было, а Самсонов оступился и вот… — разводит руками мол «так случилось, мы то что?»
— Вот, блять, — уже тише выдыхает папа. — Ты как?
Поднимает мои отёкшие руки. С ним капает кровь…Самсонова. И это…это немного успокаивает, даёт чувство удовлетворенности и понимания, что избивал я не за то, что выхватил в квартире блондина по его приказу, а за то, что эта гнида позволила себе трогать Аду.
Сжимаю кулаки, ярость волной накатывает вновь, но усилием воли торможу все процессы.
Выдыхаем, Воронцов, все твари пойманы и будут посажены в клетки, где им самое место. Проблема решена. Ада может продолжать жить спокойно.
— Вы сможете подъехать дать показания? — рядом возникает командир всего этого выступления.
— Хорошо, — роняю скупо. — Спасибо.
Просто кивает и даёт команду бойцам паковать упырей.
