Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Окровавленными руками поправляю пиджак и не оборачиваясь выхожу из ангара. Солнце слепит, слегка прохладный воздух первого месяца весны забивает лёгкие. Дышу активно, так, чтобы вытравить запах крови, которым пропитался.
У машины топчется отец с бутылкой воды.
— Давай, отмывайся, — открывает бутылку, поливает мне на руки. — Жесть, — выпаливает, разглядывая сбитую кожу. А я на адреналине даже боли не чувствую.
— Ну, вот! — к нам подходят мои парни. — Всё закончилось, так и не начавшись.
Тёма у нас боец и видимо хотел мяса и зрелищ.
— А теперь что, Жек? — внимательно рассматривает меня Матвей.
— Поживём увидим, — отвечаю незатейливо. Я и сам не знаю, что там будет дальше.
— И жили они долго и счастливо? — в своей стёбной манере впечатывает шутку Тоха.
— Балбес, — улыбаясь констатирует отец. — Всё по домам. — даёт команду, а потом говорит уже нам с Матвеем. — Вам ещё вашего психолога с пациентом реанимировать. Нажрались там поди.
Особенный для меня
Как правильно назвать состояние, когда погружаешься в себя.
Хотя я знаю, как это называется! Хрень какая-то! Вот как.
Мне плохо. Настолько, что изнутри выворачивает от боли. Вот только физические травмы давно зажили. Да и морально я тоже в норме. Наверное. Была.
До того момента пока Женя не попросил поцеловать его.
А я не смогла. Не смогла. Почему? Почему я не смогла, твою мать, Адамина!
Бешусь ещё больше от полного имени и хочется биться головой о стену.
Откидываю голову на кровать и пару раз безболезненно бьюсь ею о матрац.
От бессилия что-то исправить, упала рядом с кроватью и сижу уже битый час. Ночь прошла мимо меня, как и половина дня.
Завтра совет, надо что-то решать, а я, как тряпка лежу на полу. Получается я — половая тряпка. Отец бы убил. Он всегда воспитывал во мне маленького воина. «Не мытьём, так катаньем» — всегда говорил он. — «Если Ада, не получается противника уничтожить силой, значит применяй хитрость».
— О, смотрю я вовремя, — вздрагиваю и поворачиваюсь на голос.
Несмотря на то, что с рыжей мы поладили, сейчас видеть её, мне абсолютно не улыбается.
— Не закатывай глаза, будто ты не рада меня видеть, — прыскаю со смеху. — Лучше бы встречала гостей.
— Гостей?
Зашибись, она ещё и не одна.
— Конечно, я с потрясающим мужчиной.
