За мрачными лестницами клуба я задержалась, ожидая, когда меня наконец окажут в нужном настроении. В зеркале отражение выглядело несносным кокетством — платье черного цвета и узкие черные ботинки только усиливали это порочное видение.
Ну там похвалить…
— Для памяти, — рявкнула и тут же перешла к делу: — Орел здесь?
— А как же! Его уже девки охаживают…
Да уж… Не любила я общаться с богачами. Привередливые и противные до скрипа зубов. Учитывая мой нрав и отличные навыки мастера, наш директор сам мои машины сдавал, усаживая меня в коморке на старенький диванчик и вручая килограмм яблок. Любила их, красные, зеленые, желтые, поэтому всегда без слов соглашалась. Подзаряжалась.
Ну а сейчас… придется общаться. Мне. Как-то терпеть, молчать, просить.
Если нет… меня посадят. А этот фраер отказался даже выслушать меня, отправив ко мне своих шавок. Натравил свору. Такое ощущение, что платит им за грубые наезды. Кое-как справилась, раскидав по сторонам и сбежав куда подальше. Это я умела, благодаря отцу лучше всех бегала и пряталась. Виновник же происшествия скрылся, сверкая пятками, радуясь, что скинул проблемы на меня.
Подставил по полной программе.
И спрашивается, за что? На моей шее сколько лет сидел после его увольнения.
Ладно, ничего. Справлюсь. Главное — этого орла найти и объясниться.
— Веди, — попросила, осматриваясь по сторонам. У центрального входа на меня пялились двое парней. Нужно уходить.
— Настюх, ты это… хорошо подумала? Туда такие, как ты, не ходят.
— И какие они?
— Легкодоступные… Тут спонсоров ищут, ну и неприятности на мягкое место. А ты же это… — он почесал затылок, — убьешь и закопаешь.
Легонько ударила его по плечу и подтолкнула к верному пути.
— Я разберусь. Видишь, подготовилась… — весело заявила, намекая на свой идиотский прикид.
— А если мне скажут тебя выводить, когда ты это… гонять там начнешь, что мне делать?
— Ммм… — сглотнула, не желая даже представлять себе эту захватывающую картину, — выведешь…
— Ага… Я же не бессмертный.
— Да все будет хорошо. Ты только отведи, а то я вроде как в розыске.
— А батя твой? Ты должна ему сказать, чтобы он признался. Не понимаю, почему он подставил тебя.
— Толь, тебе сколько лет? — уже не выдержала. Не от мира всего, честное слово. Раньше-то мы особо на другие темы не общались, так… несколько слов. Только про машины. Вот наш общий интерес. А сейчас разговорился…
— Мне 25! — гордо заявил, выпячивая грудь. Гусенок.
— А не скажешь, — протянула, подмигивая ему.
— Ну что ты вечно? — обиженно буркнул. — Я не хочу, чтобы ты туда шла. Не для тебя это место.
— Вперед и с песней, Толян.
