За мрачными лестницами клуба я задержалась, ожидая, когда меня наконец окажут в нужном настроении. В зеркале отражение выглядело несносным кокетством — платье черного цвета и узкие черные ботинки только усиливали это порочное видение.
Орлов усмехнулся и произнес:
— Спишем на то, что еще нет шести?
— Ага, — выдохнула, тут же поправляясь. — Простите, случайно вышло.
— На «ты».
— Что?
— Там ко мне обращаться на «ты», так что тренируйся.
— Почему?
— Представлю как хорошую знакомую, но он человек старой закалки, подумает…
— Что я твоя любовница? — с возмущением воскликнула, не желая участвовать.
— Девушка или невеста.
— Что?
— Я подобного утверждать не собираюсь! Хорошая знакомая. Все. Будем там всего ничего и домой.
— Надо же так напугать… — буркнула и отвернулась.
— И еще… не вздумай говорить о том, где работаешь и кем.
Глаз дернулся. Ручка сжалась в кулак.
Опять начинается?
— И почему же?
— Не считаю данную профессию приемлемой для женщины. Лучше будешь учительницей по физкультуре. Хотя с твоими выражениями…
— У меня нормальные выражения! Всегда общаюсь и действую по ситуации. И еще… сколько училась в школе и в колледже, не видела, чтобы физрук или преподаватель в реверансах приседал.
— Ну еще бы… Не видела она, — с пренебрежением бросил Орлов.
— А можно у вас спросить? — не удержалась, желая знать.
— На «ты».
— Так можно?
— Если на «ты», то да.
— Вы… — замялась, — ты… кем работаешь?
Он задумался, а потом сухо произнес:
— Адвокат по уголовным делам.
Зависла. Рот как-то сам по себе открылся и захотелось… сбежать. Далеко-далеко. Вот совсем на край света.
Какого черта я с ним делаю? И еще еду…
— Раз уж сказал, то думаю, ты должна понимать, что наш договор не разорвать.
Не хотелось разговаривать. Никак.
— Меня, случайно, не прибьют, если посчитают за твою знакомую?
— Нет. Не переживай. И еще… если я случайно дотронусь до тебя…
— Останешься без зубов по статье, которую уж точно должен знать, — мило протянула.
— Я ведь пока… добрый к тебе, — ядовито заявил.
— Ага, и это мне говорит адвокат, который знает, что я не виновата, но решил взять с меня по полной за преступление другого.
— У тебя нет доказательств. Твой отец…
— Ой! Все! Не хочу даже знать. Буду благодарна, если помолчим.
— Я тебя предупредил.
Естественно, это прерогатива его. Опозоришь его… Как же.
— Ну, конечно, что еще от меня ждать? А не лучше тогда не брать меня?
— Если все пройдет хорошо, я обдумаю вариант снижения суммы твоего долга.
Сглотнула и замолчала. Как обрубило. Сразу вот успокоилась.
Лучше так. Не обещать, и в то же время не противиться, а там по ситуации. Может, мы там на пять минут, поздоровались и назад, а у меня уменьшится долг. Хорошо бы.
